Зов кукушки читать онлайн


загрузка...

— Я знаю, что ты намного богаче меня, Джон, — сказал Страйк. — Но, как ты справедливо заметил, это ни о чем не говорит. А по поводу своей скромной персоны замечу, что пока еще не унизился до того, чтобы расхищать средства клиентов. Сколько же денег Конуэя Оутса ты успел прикарманить, пока Тони тебя не раскусил?
— Ах вот оно что, я еще и растратчик?! — притворно хохотнул Бристоу.
— Да, типа того, — подтвердил Страйк. — Впрочем, мне это по боку. Какая мне разница, по какой причине ты убил Лулу: потому, что надеялся возместить разворованные деньги, или потому, что хотел прибрать к рукам ее миллионы, или потому, что терпеть ее не мог. Пусть это присяжные выясняют. Им подавай мотив.
У Бристоу, как и прежде, задергалось колено.
— Нет, это ты спятил, а не я. — Он еще раз натужно хохотнул. — Откопал завещание, по которому она все оставила не мне, а этому субъекту. — Бристоу ткнул пальцем в сторону приемной, где только что увидел фото Джонаса. — Талдычишь, что его же зафиксировала камера, когда он удирал с места преступления через десять минут после убийства. А убийцей выставляешь меня. Меня!
— Джон, до того как обратиться ко мне, ты уже знал, что на видео изображен Джонас. Тебя просветила Рошель. Она была в «Вашти», когда Лула звонила Джонасу и умоляла о ночной встрече; она же засвидетельствовала завещание, по которому единственным наследником становился Джонас. Рошель вышла на тебя, рассказала обо всем, что знала, и начала тебя шантажировать. Хотела срубить деньжат на квартиру и дорогие шмотки, а взамен обещала помалкивать о том, что наследник Лулы — вовсе не ты. Она не доперла, что ты убийца. Считала, что это Джонас вышвырнул Лулу из окна. Но ее разозлило, что сама она в завещании не упомянута, а также то, что в последний день своей жизни Лула бросила ее одну выбираться из этого бутика. Ей было все равно, что убийца останется безнаказанным, — лишь бы огрести денег.
— Полная чушь! Ты не в своем уме.
— Ты чинил мне всяческие препятствия, чтобы я не нашел Рошель, — продолжал Страйк, как будто не слышал. — Притворялся, что не знаешь ни ее имени, ни адреса, всячески показывал, что для расследования она совершенно не нужна, а чтобы я не узнал, как она выглядит, ты стер фотографии из ноутбука Лулы. Рошель могла прямо указать мне на парня, которого ты хотел подставить, но в то же время знала, что завещание лишило тебя надежды на наследство, тогда как твоей первейшей задачей было создать видимость, будто никакого завещания нет в природе, а самому тем временем постараться его отыскать и уничтожить. И смех и грех: оно всю дорогу лежало у твоей матушки в шкафу. Допустим, Джон, ты бы его уничтожил. А дальше что? По твоим сведениям, Джонас знал, что является наследником Лулы. А кроме того, был еще один человек, знавший о завещании, хотя ты об этом не догадывался. Это Брайони Рэдфорд, визажистка.

загрузка…


Страйк заметил, что Бристоу облизнул пересохшие губы. Он почувствовал, что адвокат напуган.
— Брайони не хочет признаваться, что совала нос куда не следует, но она видела это завещание у Лулы дома — та не успела его спрятать. Однако Брайони страдает дислексией. Она увидела «Джонас», а прочла «Джон». Припомнила, как Сиара упоминала, что Лула собирается все завещать брату, и решила никому не рассказывать о том, что разнюхала, потому как деньги так или иначе отписаны тебе. Порой тебе дьявольски везло, Джон… А потом твой извращенный ум подсказал тебе выставить Джонаса убийцей. Получи он пожизненный срок, наличие завещания, равно как и осведомленность Джонаса и чья бы то ни было еще, уже не сыграло бы никакой роли, потому как деньги бы в любом случае приплыли к тебе.
— Курам на смех, — задыхаясь, выговорил Бристоу. — Бросай свои расследования и садись писать сказки, Страйк. У тебя нет ни крохи доказательств…
— Ну почему же нет? — перебил его Страйк; Бристоу мгновенно умолк, и даже в сумраке кабинета было видно, как он побледнел. — Видео с камеры наблюдения.
— На видео Джонас Агьемен удирает с места преступления — ты сам только что это признал!
— Там есть еще один персонаж.
— Значит, у него был сообщник — на стреме стоял.
— Интересно, Джон, какое именно психическое отклонение будет приписывать тебе защита? Нарциссизм? Комплекс Бога? Ты твердо веришь в свою неуязвимость: гений среди обезьян, да? Второй человек, бежавший с места преступления, не был знаком с Джонасом, не стоял на стреме и не собирался угонять машину. Он даже не чернокожий. Это был белый, но в черных перчатках. Это был ты, Джон.
— Нет! — вырвалось у Бристоу. В этом единственном слове звучала паника, но потом Бристоу с почти видимым усилием изобразил презрительную ухмылку. — Как же это мог быть я? Я был в Челси, у маминой постели. Моя мать сама тебе об этом сказала. Да и Тони меня там видел. Я был в Челси.
— Твоя мать — смертельно больной человек с зависимостью от валиума. В тот день она почти все время спала. В Челси ты вернулся только после убийства Лулы. Как мне видится, ты зашел в спальню к матери, когда было далеко за полночь, переставил часы, а потом разбудил ее и сделал вид, что пора ужинать. Думаешь, ты криминальный гений, Джон? Но до тебя такие вещи проделывали миллион раз, правда не с такой легкостью. Твоя мать даже не распознает дней недели: ей дают столько опиатов, что организм ее полностью отравлен.
— Я весь день пробыл в Челси, — повторил Бристоу, дергая коленом. — Весь день, только на минуту заскочил в офис за документами.
— Из квартиры второго этажа в доме Лулы ты взял толстовку и перчатки. В них тебя зафиксировала камера, — пропустив мимо ушей его возражения, продолжил Страйк, — и это был твой серьезный промах. Толстовка существовала в единственном экземпляре. Модельер Сомэ создал ее для Диби Макка. Кроме как из той квартиры, этажом ниже Лулы, ей неоткуда было взяться, так что нам известно, где ты прятался.
— У тебя нет абсолютно никаких доказательств, — сказал Бристоу. — Я жду доказательств.
— Оно и видно, — попросту сказал Страйк. — Разве ни в чем не повинный человек стал бы сидеть и слушать такие вещи? Он бы давно возмутился и ушел. Но ты не волнуйся. Доказательства у меня есть.
— Блефуешь, — хрипло выговорил Бристоу.
— Мотив, средство, возможность. Все это у тебя было, Джон. Давай начнем сначала. Ты же не отрицаешь, что с утра первым делом заехал к Луле…
— Конечно нет.
— …потому что тебя там видели. Но не думаю, что контракт с Сомэ, которым ты воспользовался, чтобы миновать пост охраны, дала тебе сама Лула. Могу предположить, что ты его сцапал заранее. Уилсон разрешил тебе подняться, и через считаные минуты вы уже скандалили с Лулой на пороге ее квартиры. Этого ты отрицать не можешь: вас слышала уборщица. На твое счастье, английским Лещинская владеет крайне слабо, а потому подтвердила твою версию: будто бы ты взбесился из-за того, что Лула снова сошлась со своим дружком — пьяницей и наркоманом… На самом же деле, думаю, поругались вы из-за того, что Лула не дала тебе денег. Ее друзья — те, кто поумнее, — говорили мне, что ты давно положил глаз на ее капиталы, но в тот день тебя, как видно, припекло всерьез, если ты хитростью проник в дом и устроил ей скандал. Как видно, Тони обнаружил утечку средств со счета Конуэя Оутса? И тебе нужно было срочно покрыть недостачу?
— Безосновательные измышления, — сказал Бристоу, все еще подергивая коленом вверх-вниз.
— В суде разберемся, насколько они безосновательны, — ответил Страйк.
— Я никогда не отрицал, что мы с Лулой повздорили.
— После того как она отказалась выписать чек и захлопнула дверь у тебя перед носом, ты стал спускаться и заметил, что дверь в квартиру номер два стоит нараспашку. Уилсон с мастером по ремонту сигнализации проверяли пульт, Лещинская находилась где-то в глубине квартиры, наверное пылесосила, и этот гул позволил тебе незамеченным пробраться за их спинами в прихожую. Впрочем, особого риска не было. Застукай они тебя в квартире, ты бы сделал вид, будто зашел поблагодарить Уилсона, который пропустил тебя в дом. Пока они копались в предохранителях, ты прокрался по коридору и спрятался в этой просторной квартире. Там полно места. В пустых шкафах. Под кроватью.
Бристоу помотал головой в знак безмолвного отрицания. Страйк продолжал как ни в чем не бывало:
— Должно быть, ты услышал, как Уилсон распорядился, чтобы Лещинская установила сигнализацию на один-девять-шесть-шесть. Наконец Лещинская, Уилсон и парнишка-техник ушли; вся квартира осталась в твоем распоряжении. Но тебе не повезло: Лула успела куда-то уехать, и ты не смог подняться наверх, чтобы все-таки вытрясти из нее деньги.
— Полный бред, — фыркнул адвокат. — Никогда в жизни ноги моей не было в квартире номер два. Мы с Лулой расстались, и я поехал в офис, чтобы взять папки с документами…
— …у Элисон; ты сам так сказал, когда мы впервые обсуждали твои передвижения в течение того дня, припоминаешь? — спросил Страйк.
На жилистой шее Бристоу вновь проступили красные пятна. Слегка замявшись, он прочистил горло и ответил:
— Не помню… знаю только, что я торопился. Хотел поскорее вернуться к матери.
— Как думаешь, Джон, что будет, когда в суде Элисон станет давать показания и откроет присяжным, как ты убедил ее тебя прикрыть? Разыграл перед ней роль скорбящего, убитого горем брата, затем пригласил ее поужинать, и бедная дуреха тут же согласилась — исключительно в пику Тони. А через пару дней ты уговорил ее подтвердить, что утром, в день трагедии, заходил к ней в офис. Якобы ты просто перенервничал и всего боишься, ведь так? Она поверила, что на тот день у тебя и так есть железное алиби, которое может подтвердить ее обожаемый Тони. Так почему бы чуток не приврать ради твоего спокойствия? Но вот ведь какая незадача, Джон: Элисон в то утро на месте не было, и отдать тебе папки она никак не могла, потому что Киприан отправил ее в Оксфорд на поиски Тони. После похорон Рошели до тебя дошло, что я это просек, и ты слегка задергался, да?
— Элисон довольно бестолкова, — медленно сказал Бристоу; он подергивал коленом и как будто мыл руки под невидимой струей. — Дни перепутала, не иначе. И превратно истолковала мои слова. Я никогда не просил ее говорить, что она видела меня в офисе. Тут ее слово против моего, вот и все. Может, она хочет мне отомстить, потому что мы разбежались.
Страйк рассмеялся:
— Да, тебе однозначно дали отлуп, Джон. После того, как сегодня утром моя помощница позвонила, чтобы выманить тебя в городок Рай…
— Твоя помощница?
— А кто же еще? Мне совершенно не хотелось, чтобы ты путался под ногами, пока я буду обыскивать квартиру твоей матери. А имя клиента нам подсказала Элисон. Видишь ли, я позвонил ей и ввел в курс дела; в частности, упомянул, что у меня есть доказательства романа Тони с Урсулой Мей, а тебя вот-вот упекут за убийство. Она, вероятно, сделала вывод, что нужно срочно искать себе нового возлюбленного и новую работу. Надеюсь, она уехала к матери в Сассекс — именно это я ей и посоветовал. Ты только потому держал Элисон при себе, что она, с твоей точки зрения, обеспечивала тебе и надежное алиби, и лазейку в мысли Тони, которого ты боишься. Но в последнее время я забеспокоился, как бы она не утратила для тебя свою полезность и не упала откуда-нибудь с высоты.
Бристоу попытался ехидно засмеяться, но вышло неестественно и глухо.
— Получается, что никто не видел, как ты в то утро заскочил в офис за документами, — продолжил Страйк. — На самом же деле ты в это время прятался в средней квартире дома восемнадцать по Кентигерн-Гарденз.
— Меня там не было. Я был в Челси, с матерью, — вклинился Бристоу.
— Думаю, тогда ты еще не планировал убивать Лулу, — спокойно продолжал Страйк. — Наверное, придумывал, как бы ее подкараулить, когда она вернется. В офисе тебя никто не ждал, поскольку в тот день ты должен был работать дома, чтобы не оставлять мать одну. Холодильник в квартире номер два был полон, да к тому же ты знал, как войти и выйти, не потревожив сигнализацию. Из окна хорошо просматривалась улица: появись у подъезда Диби Макк со свитой, у тебя оставалась уйма времени, чтобы выбраться из квартиры, спуститься и наплести, будто ты ждал сестру. Риск был один: в любой момент мог прибыть курьер с какой-нибудь доставкой; и верно: туда привезли здоровенную вазу и охапку роз, но никому и в голову не пришло, что в квартире прячется посторонний. Однако же, просидев не один час в одиночестве среди такой роскоши, ты начал задумываться об убийстве. Как, например, было бы удачно отделаться от Лулы, пока она не составила завещание, ведь о нем прежде даже речи не заходило, правда? Ты не сомневался, что больная мать ни в чем тебе не откажет, когда ты останешься единственным отпрыском. Да и вообще, эта идея сама по себе грела душу, ведь так, Джон? Как славно быть единственным ребенком, которого не затмевают более красивые, более любимые братья и сестры, а?
Даже в сгущающихся сумерках он разглядел кроличьи зубы Бристоу и напряженный взгляд его подслеповатых глаз.
— Сколько ты ни лебезил перед матерью, сколько ни изображал преданного сына, ты никогда не был первым, ведь правда? Она всегда больше любила Чарли. И остальные точно так же, в том числе и дядя Тони. А когда Чарли погиб и ничто больше не мешало тебе стать центром внимания, случилось непредвиденное. В семье появилась Лула, и все начали ходить на цыпочках вокруг Лулы, заботиться о Луле, обожать Лулу. Возле смертного одра вашей матери даже нет твоей фотографии — там только портреты Чарли и Лулы. Ее любимчиков.
— Да пошел ты, — взорвался Бристоу, — пошел ты, Страйк! Что ты понимаешь? У самого мать — последняя шлюха, а он еще пасть разевает. Загнулась небось от сифилиса, скажешь, нет?
— Неплохо, — покивал Страйк. — Как раз собирался спросить, изучал ли ты мою личную жизнь, когда искал себе марионетку. Зуб даю, ты думал: раз моя собственная мать умерла молодой при сомнительных обстоятельствах, я посочувствую бедному, скорбящему Джону Бристоу, скажешь, не так? Ты думал, что уж со мной-то разыграешь свой гнусный план как по нотам… Ну ничего, Джон: если твои адвокаты не докажут, что ты психопат, бьюсь об заклад, они свалят все на твое воспитание. Нелюбимый. Отверженный. В тени брата и сестры. Всегда чувствовал себя обделенным, ведь так? Я заметил это еще при нашей первой встрече, когда ты так трогательно разрыдался, вспоминая, как маленькую Лулу по дорожке внесли в твой дом, в твою жизнь. Родители даже не взяли тебя с собой, когда поехали за ней, верно? Тебя, как щенка, оставили дома — сына, которого после смерти Чарли им стало мало, сына, который вот-вот должен был снова отойти в тень.
— Я не собираюсь это слушать, — прошипел Бристоу.
— Тебя никто не держит, — ответил Страйк; в сгущающихся сумерках он больше не мог разглядеть глаза Бристоу за толстыми линзами очков. — Что ж ты не уходишь?
Но адвокат так и сидел в ожидании доказательств, подергивая одной ногой и, как под краном, потирая руки.
— Второй раз было легче? — тихо спросил детектив. — Убить Лулу оказалось проще, чем убить Чарли?
Бристоу открыл было рот, обнажив кроличьи зубы, но не проронил ни звука.
— А Тони ведь знает, что это ты, правда? Вранье, что после смерти Чарли он говорил гадкие, жестокие вещи. Тони был поблизости: он видел, как ты на велосипеде уматывал с того места, откуда столкнул Чарли. Это ведь не кто-нибудь, а ты подначил брата проехать по самой кромке? Ты позволил ему подъехать близко к краю? Я знал Чарли: он легко велся на любые подначки. Тони увидел на дне карьера тело Чарли и сказал вашим родителям, что, по его мнению, это сделал ты, правильно? Вот почему отец дал ему пощечину. Вот почему мать упала в обморок. Вот почему Тони отказали от дома: не потому, что он сказал, будто бы твоя мать вырастила преступника, — он этого не говорил; он сказал своей сестре, что она растит психопата.
— Это… Нет! — прохрипел Бристоу. — Нет!
— Но Тони не стал полоскать грязное белье. Он держал рот на замке. Правда, слегка запаниковал, когда услышал о намерении твоих родителей взять на воспитание девочку, ведь так? Он звонил им, пытался отговорить. У него были все основания для беспокойства, согласен? Думаю, ты всегда побаивался Тони. Какая злая ирония судьбы: он сам себя загнал в угол, когда вынужден был подтвердить твое алиби при расследовании смерти Лулы.
Бристоу промолчал. Его дыхание участилось.
— Ему понадобилось обставиться: якобы в тот день он был в другом месте — в любом другом месте, только не в отеле, где развлекался с женой Киприана Мея, вот он и выдумал, что ездил обратно в Лондон проведать больную сестру. А потом до него дошло, что как раз в это время в квартире его сестры находились вы с Лулой. Но племянница уже погибла и не могла вывести его

загрузка...