Зов кукушки читать онлайн


загрузка...

— Ах да, — протянул Страйк. — Как странно, что он не сказал о предстоящем возвращении в Лондон ни вам, ни Киприану, вы не находите?
— Ничего странного, — ответила она, пытаясь вернуть себе чувство превосходства. — Он все время оставался на связи. Отвечал на звонки. Как всегда.
— Вы звонили ему на мобильный?
Элисон промолчала.
— Может, вы позвонили, а он не ответил?
В том же гнетущем молчании она сделала глоток портвейна.
— В самом деле, зачем в рабочее время отвечать на звонки секретаря — только настроение себе портить, правда?
Он надеялся ее уязвить и не был разочарован.
— Вы гнусный тип. Гнусный, — еле слышно пробормотала Элисон, залившись краской стыда, который она попыталась скрыть под маской гордости.
— Вы живете одна? — спросил он.
— А это тут при чем? — Элисон окончательно растерялась.
— Просто интересно. То есть вас не удивило, что Тони снял на ночь номер в оксфордской гостинице, на следующее утро отправился в Лондон и вернулся в Оксфорд как раз ко времени, когда нужно было выехать из гостиницы?
— Он вернулся в Оксфорд, чтобы присутствовать на конференции, — упрямо стояла на своем Элисон.
— Неужели? Вы его дождались?
— Он там был. — Она ушла от ответа.
— А доказать сможете?
Элисон промолчала.
— Скажите, — обратился к ней Страйк, — что, на ваш взгляд, вероятнее: что Тони провел весь день в постели с Урсулой Мей или что у него вышел какой-то конфликт с племянницей?
У стойки бара тетушка Уинифред поправляла вязаную шапочку и по-новому завязывала пояс. Видимо, она собиралась уходить.
Несколько мгновений Элисон боролась с собой, а потом, словно выдав старую тайну, яростно зашептала:
— Между ними ничего нет. Я это знаю. Такого просто не может быть. Урсулу интересуют только деньги, ничто другое для нее не существует, а Тони далеко не так богат, как Киприан. Урсула не снизошла бы до Тони. Она такая.
— Как знать. Физическое влечение вполне могло затмить все меркантильные интересы. — Страйк не спускал глаз с Элисон. — Всякое бывает. Мне, как мужчине, трудно судить, но Тони довольно привлекателен, вы согласны?
От обиды и злости у нее перехватило дыхание.
— Тони прав… вы пользуетесь… вам лишь бы деньги… Джон не в себе… Лула выбросилась… выбросилась с балкона. У нее были психические отклонения. А Джон похож на свою мать: он склонен к истерии, воображает невесть что. Лула была наркоманкой, совершенно неуправляемой, всех изводила, вечно требовала к себе внимания. Избалованная. Сорила деньгами. Могла купить все и всех, но ей было мало.
— Кто бы мог подумать, что вы ее так хорошо знали.
— Я… Мне Тони рассказывал.
— Он ее терпеть не мог, да?
— Просто он видел ее насквозь. Она была порочной. — Грудь Элисон вздымалась и опускалась под мокрым плащом. — Бывают, знаете ли, такие женщины.
По затхлому пабу пролетел холодный ветер — это распахнулась дверь, выпуская тетку Рошели. Бристоу и Робин проводили ее вымученными улыбками и с облегчением переглянулись.

загрузка…


Бармен куда-то исчез. Они остались вчетвером. Только теперь Страйк обратил внимание, что в тесном зале звучит баллада восьмидесятых: Дженнифер Раш, «The Power of Love». К их столику направлялись Бристоу и Робин.
— Почему же вы не удосужились поговорить с теткой Рошели? — удрученно спросил Бристоу, будто желая знать, за что принял такие муки. — Может, объясните, в чем дело?
По выражениям лиц Робин и Бристоу Страйк понял, что оба винят его за необъяснимое бездействие. Элисон, потупившись, шарила в сумке.
Дождь прекратился, тротуары еще не высохли, а мрачное небо уже грозило новым ливнем. Женщины молча ушли вперед, а Бристоу честно пытался изложить Страйку все, что запомнил из словесного потока тетушки Уинифред. Впрочем, Страйк его не слушал. Он смотрел на спины идущих впереди женщин, одетых в черное: равнодушные прохожие не узрели бы между ними большой разницы. Ему вспомнились скульптурные столбы Ворот королевы Елизаветы, на ленивый взгляд совершенно одинаковые, но нет: с одной стороны изображено живое существо мужского пола, с другой — женского; порода одна, но разница огромна.
Увидев, что Робин и Элисон остановились у припаркованной «БМВ», он предположил, что это машина Бристоу, замедлил шаг и тем самым прервал сбивчивый рассказ о непростых отношениях Рошели с близкими.
— Джон, хочу кое-что уточнить.
— Конечно, пожалуйста.
— Вы утверждаете, что утром, перед смертью Лулы, слышали, как Тони Лэндри заходил в квартиру вашей мамы.
— Это так.
— Вы на сто процентов уверены, что это был именно он?
— Ну разумеется.
— Но его самого вы не видели?
— Я… — Кроличье лицо Бристоу вдруг приняло озадаченное выражение. — Нет, я… кажется, я его не видел. Но я слышал, как он отпирает дверь. Слышал его голос из коридора.
— А не может такого быть, что вы ждали Тони и потому решили, что это и есть Тони?
Еще одна пауза.
Потом, не своим голосом:
— Вы хотите сказать, что его там не было?
— Я просто хочу знать, насколько вы уверены, что это был он.
— Хм… До этой минуты я был абсолютно уверен. Ни у кого другого нет ключа от маминой квартиры. Кто же еще, если не Тони?
— То есть вы слышали, как некто отпирает дверь ключом и входит в квартиру. Вы слышали мужской голос. К кому он обращался: к вашей маме или к Луле?
— Э-э-э… — Бристоу призадумался над этим вопросом, и его верхняя губа открыла крупные передние зубы. — Я слышал, как он вошел. Кажется, обращался он к Луле…
— А как он уходил, вы тоже слышали?
— Естественно. Он прошагал по коридору, захлопнул дверь — я это слышал.
— Когда Лула заглянула к вам попрощаться, она упомянула, что виделась с Тони?
Опять молчание. Бристоу в задумчивости поднес руку ко рту:
— Я… она меня обняла, вот и все, что я… Да, кажется, упомянула… Или нет? Неужели я только потому решил, что она с ним разговаривала… Но если это был не наш с ней дядя, то кто?
Страйк выжидал. Бристоу смотрел на тротуар.
— Нет, это определенно был он. Лула же видела, кто заходил в квартиру, и ничуть не удивилась, значит это мог быть только Тони и больше никто. Ключа ни у кого больше не было.
— Сколько всего существует ключей от квартиры?
— Четыре. Мамин и три запасных.
— Это много.
— Ну как: один для Лулы, один для Тони, один для меня. Мама, особенно когда слегла, хотела, чтобы у нас всегда была возможность к ней зайти.
— Все эти ключи целы и в наличии?
— Конечно… то есть, думаю, да. Полагаю, ключ Лулы со всеми ее личными вещами вернулся к маме. Тони держит свой у себя, мой при мне, а мамин… наверное, где-нибудь в квартире.
— Иными словами, вам неизвестно, чтобы какой-то из ключей был утерян?
— Нет.
— И никто из вас никогда не давал свой ключ посторонним лицам?
— Господи, да с какой стати?
— Я помню, как из ноутбука Лулы, хранившегося в квартире вашей матери, удалили кучу фотографий. Если где-то гуляет лишний ключ…
— Быть такого не может, — сказал Бристоу. — Это… я… почему вы настаиваете, что Тони туда не приходил? Все указывает на то, что он приходил. Он сам говорит, что видел меня из коридора.
— На обратном пути от Лулы вы заехали на работу, верно?
— Да.
— Чтобы забрать папки с документами?
— Именно так. Забежал к себе кабинет, взял папки. Я не задерживался.
— Значит, к маме вы приехали…
— Не позднее десяти.
— А тот человек, о котором мы говорим, — когда он появился?
— Примерно… через полчаса? Не помню, честное слово. Я на часы не смотрел. Но зачем Тони говорить, что он там был, если это не так?
— Ну, если он знал, что вы собираетесь поработать дома, то вполне мог бы сказать, что приходил и не стал вас беспокоить, а прошел прямо по коридору к вашей маме. Она, вероятно, подтвердила его визит полицейским?
— Наверное. Думаю, да.
— Но вы не уверены?
— По-моему, у нас с ней даже речи об этом не было. Мама в тот день находилась в полубессознательном состоянии, мучилась от боли, постоянно задремывала. А на следующее утро мы узнали, что Лула…
— Но вас не удивило, что Тони даже не зашел в кабинет поздороваться?
— Совершенно не удивило, — ответил Бристоу. — Он лез на стенку из-за дела Конуэя Оутса. Вот если бы он зашел поболтать, это удивило бы меня куда больше.
— Джон, не хочу вас пугать, но и вам, и вашей матери, похоже, грозит опасность.
Бристоу заблеял тонким, неубедительным смешком. Страйк видел, что с расстояния метров сорока, сложив руки на груди и не обращая внимания на Робин, за ними пристально наблюдает Элисон.
— Вы… вы шутите? — выдавил Бристоу.
— Нет, я серьезно, и даже очень.
— Но… неужели… Корморан, вы говорите, вам известно, кто убил Лулу?
— Угу, думаю, да… но прежде, чем поставить точку, мне необходимо переговорить с вашей матушкой.
У Бристоу был такой вид, будто он жаждет вытянуть из головы Страйка все, что там есть. Близорукие глаза, испуганные и умоляющие, обшаривали каждый дюйм его лица.
— Она очень слаба. Мне придется пойти с вами.
— Обязательно. Давайте прямо завтра утром?
— Тони разъярится, если я опять отлучусь в рабочее время.
Страйк выжидал.
— Ну хорошо, — сдался Бристоу. — Хорошо. — В десять тридцать.
14
Следующее утро выдалось свежим и солнечным. Страйк приехал на метро в благопристойный, зеленый Челси. Этот район Лондона он знал плохо, потому что Леда, даже в периоды безудержного расточительства, не могла позволить себе хотя бы каморку вблизи здешней Королевской больницы, изящной и бледной в лучах весеннего солнца.
На уютной улице Франклин-роу среди платанов и краснокирпичных зданий находилась огороженная игровая площадка с травяным покрытием, где под присмотром одетых в спортивные костюмы учителей носилась малышня в дорогих голубых футболках и синих шортах. Сонную тишину, в другое время нарушаемую только пением птиц, прорезали счастливые детские вопли; пока Страйк, засунув руки в карманы, шел к дому леди Иветты Бристоу, его не обогнал ни один автомобиль.
На стене, сбоку от входной двери с застекленными окнами, к которой вели четыре белокаменные ступени, висел допотопный бакелитовый щиток со звонками. Страйк убедился, что возле звонка в квартиру «Е» значится имя леди Иветты Бристоу, спустился обратно на тротуар и стал ждать под ласковым утренним солнцем, окидывая взглядом улицу.
К половине одиннадцатого Бристоу не явился. В пределах видимости не было никого, кроме двух десятков первоклашек, бегавших в своей клетке среди обручей и разноцветных конусов.
В десять сорок пять у Страйка в кармане завибрировал мобильный. Пришло сообщение от Робин:
Звонила Элисон. ДжБ задерживается на работе. Просит без него не заходить к леди Б.
Страйк тотчас же написал Бристоу:
На сколько задержитесь? М. б., встретимся позже?
Не успел он отправить сообщение, как раздался телефонный звонок.
— Да, алло?
— Огги? — прогремел из Германии голос Грэма Хардейкра. — Есть информация по Агьемену.
— Обалдеть, какая оперативность. — Страйк вытащил блокнот. — Записываю.
— Джонас Фрэнсис Агьемен, лейтенант инженерных войск. Двадцать один год, холост, убыл к месту несения службы одиннадцатого января. Возвращается в июне. Ближайшие родственники: мать. Братьев, сестер нет, детей нет.
Прижимая телефон щекой к плечу, Страйк торопливо строчил в блокноте.
— С меня причитается, Харди, — сказал он, убирая блокнот. — А фото, часом, нет?
— Могу сбросить по электронке.
Страйк продиктовал Хардейкру электронный адрес офиса, и после обоюдных дежурных вопросов о жизни и пожеланий удачи разговор был закончен.

загрузка...

->>ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ!-<<