Зов кукушки читать онлайн


загрузка...

— Что? Нет. Я ничего такого не видела. А что это было?
— Пока не знаю, — ответил Страйк. — Но намерен выяснить.
— Нет, не видела. Голубой? Нет.
— А какой-нибудь другой листок с ее записями?
— Нет, никаких листков не помню. Нет. — Она убрала волосы с лица. — То есть вполне возможно, что он где-нибудь лежал, только я не приглядывалась.
В гримерной было грязновато. Возможно, Страйку померещилось, что Брайони слегка порозовела, но он же не мог придумать, что она подтянула к себе правую ногу и стала осматривать подошву балетки, как будто на нее что-то налипло.
— Водитель Лулы, Киран Коловас-Джонс…
— Ой, такой душка, просто душка! — оживилась Брайони. — Мы над ней прикалывались: Киран по ней с ума сходил. По-моему, его услугами теперь пользуется Сиара. — Брайони со значением хихикнула. — У нее репутация веселой девушки, у Сиары. Я что хочу сказать: ее невозможно не любить, но все же…
— Коловас-Джонс утверждает, что после посещения больной матери Лула, устроившись на заднем сиденье лимузина, писала что-то на голубом листке бумаги…
— А вы с ее матерью не беседовали? Странная она какая-то…
— …и я намерен выяснить, что это было.
Брайони щелчком выбросила окурок в открытую дверь и беспокойно заерзала, по-прежнему сидя на столе:
— Да мало ли что это было. — (Страйк ждал ее отклика — и не ошибся.) — Список покупок, например.
— Угу, возможно; но чисто теоретически мы должны допустить, что это была предсмертная записка…
— Не может быть, что за глупости… такого не бывает… Кому придет в голову написать предсмертную записку настолько заранее — а потом накраситься и пойти танцевать? Бессмыслица полная!
— Допустим, такое маловероятно; тогда что же это было?
— Почему вы думаете, что это связано с ее гибелью? Может, она записку Эвану писала, чтобы не смел больше ее злить?
— Насколько я понимаю, он разозлил ее только вечером. И вообще, зачем писать такую записку, если у тебя есть телефон, если ты вот-вот должна с этим человеком встретиться?
— Откуда я знаю? — Брайони начала раздражаться. — Я просто говорю, что это могла быть какая-нибудь ерунда, вообще ни с чем не связанная.
— Но вы на сто процентов уверены, что не видели этого листка?
— Да, уверена. — Теперь-то она точно залилась краской. — Я туда работать приезжала, а не в чужие бумаги нос совать. У вас все?
— Насчет того дня пока все, — ответил Страйк, — но вы, очевидно, сможете помочь мне в другом. Вы знакомы с Тэнзи Бестиги?
— Нет, — отрезала Брайони. — Только с ее сестрой. Она меня несколько раз просила поработать на ее мероприятиях. Гнусная особа.
— В каком смысле?
— Избалованная богачка, — скривилась Брайони, — однако же не настолько богата, как ей бы хотелось. Эти сестры Чиллингем, что одна, что другая, падки на старичье с кучей денег. Прут как танки. Урсула понадеялась, что сорвала большой куш, когда вышла за Киприана Мея, да прогадала. Сейчас ей под сорок, возможности уже не те. А то бы давно кое-что получше нашла.

загрузка…


Тут она, видимо, почувствовала, что должна как-то объяснить свою желчность, и продолжила:
— Вы уж извините, но она меня обвинила в прослушке ее паршивой голосовой почты. — Визажистка сложила руки на груди и полыхнула взглядом. — Сунула мне свой мобильный и велела вызвать такси — ни тебе спасибо, ни пожалуйста. А у меня дислексия. Я ткнула пальцем не туда. Как она разоралась — чуть не лопнула.
— Как по-вашему, почему она так рассердилась?
— Да потому, что я услышала, как мужчина — но не муж ее — говорит, что лежит на кровати у себя в отеле и мечтает ей отлизать, — хладнокровно выговорила Брайони.
— Значит, она все-таки нашла кое-что получше? — спросил Страйк.
— Это еще вилами на воде, — сказала Брайони, но тут же поспешила добавить: — Сообщение довольно похабное. Слушайте, мне надо идти в зал, а то Ги ругаться будет.
Страйк не стал спорить. После ее ухода он добавил в блокнот еще две страницы записей. Брайони Рэдфорд показала себя ненадежной свидетельницей — внушаемой и лживой, но она рассказала ему намного больше, чем сама понимала.
7
Съемка затянулась еще на три часа. Опускались сумерки. Страйк ждал в саду, курил и пил воду из бутылки. Время от времени он заходил в студию и смотрел, что к чему: дело двигалось невыносимо медленно. Несколько раз он видел и слышал Сомэ, у которого, похоже, терпение было на пределе: кутюрье рявкал на фотографа и на пару ассистентов в черном, которые сновали среди металлических стоек для одежды. Часов в девять Страйк съел несколько ломтиков пиццы, которую заказала угрюмая, изможденная помощница визажистки, и только тогда Сиара Портер спустилась по лестнице, где позировала с двумя другими девушками, и присоединилась к Страйку в гримерной, откуда Брайони торопливо забирала свое имущество.
На Сиаре по-прежнему было жесткое серебряное мини-платье, в котором она позировала для последних снимков. Худая, угловатая, с молочно-белой кожей, почти такими же светлыми волосами, с широко посаженными нежно-голубыми глазами, она вытянула растущие от шеи ноги в туфлях на платформе, с обмотанными вокруг голеней серебряными ленточками, и закурила «мальборо лайт».
— Боже мой, не могу поверить: сын Рокера! — с придыханием выговорила она, раскрыв аквамариновые глаза и сочные губы. — Уму непостижимо! Я с ним знакома: в прошлом году он приглашал нас с Лули на открытие «Великих хитов»! И его других сыновей, Эла и Эдди, я тоже знаю! Они рассказывали, что их старший брат служит в армии! Боже мой! Обалдеть! У тебя все, Брайони? — со значением спросила Сиара.
Визажистка тщательно укладывала свой профессиональный инвентарь. Теперь ее движения ускорились; Сиара курила и молча следила за ней глазами.
— Теперь все, — жизнерадостно объявила Брайони, перебросив через плечо ремень кофра и взяв в каждую руку по чемоданчику. — Увидимся, Сиара. До свидания, — кивнула она Страйку и вышла.
— Любопытная — сил нет, а сплетница! — сказала Сиара Страйку, откинула длинные белые волосы и, переставив жеребячьи ноги, спросила: — Вы с Элом и Эдди часто видитесь?
— Нет, — отрезал Страйк.
— А ваша мама… — без тени смущения продолжила Сиара и выпустила дым из уголка рта. — Она же типа легенда. Баз Кармайкл два сезона тому назад создал целую коллекцию под названием «Супергрупи» и вдохновлялся типа вашей мамой и Биби Бьюэлл. Макси-юбки, блузы без пуговиц, ботинки. Вам это известно?
— Нет, — сказал Страйк.
— Ну, это типа того, как про платья Осси Кларка говорилось: мужчинам они нравятся, потому что типа не мешают заниматься любовью. Ваша мама — это же типа целая эпоха.
Она опять тряхнула головой, чтобы волосы не лезли в глаза, и стала разглядывать Страйка: не с той холодной, оскорбительной оценкой его стоимости, как Тэнзи Бестиги, а с неприкрытым и, казалось, откровенным изумлением. Страйк затруднялся определить, что это: искренность или привычная игра на публику. Его сбивала с толку красота Сиары, паутиной застилавшая ему глаза.
— Если не возражаете, я бы задал вам пару вопросов о Луле.
— Боже мой, о чем речь? Конечно! Я реально хочу помочь. Когда мне сказали, что кто-то взялся за это расследование, я прямо типа обнадежилась. Наконец-то.
— Вы серьезно?
— Боже мой, конечно. После этой истории я была в таком шоке. Просто не могла поверить. Я до сих пор ее из телефона не удалила, вот смотрите.
Сиара порылась в необъятной сумке и выудила белый смартфон. Прокрутив список контактов, она наклонилась к Страйку и показала ему имя «Лули». Он вдохнул сладковато-перечные духи.
— Все время жду, что она позвонит. — Сиара на мгновение помрачнела и убрала телефон в сумку. — Не могу заставить себя удалить этот контакт, все время к нему возвращаюсь, а потом типа закупориваю, понимаете?
Она беспокойно поднялась с места, опять села, поджав под себя одну ногу, и несколько мгновений молча курила.
— Вы ведь провели с ней вместе почти весь последний день ее жизни, правда? — спросил Страйк.
— Какого черта вы мне об этом напоминаете? — Сиара закрыла глаза. — Я миллион раз прокручивала это в голове. Пыталась понять, как можно типа за считаные часы прийти от полного счастья к смерти.
— Она была полностью счастлива?
— Боже мой, я в жизни не видела ее такой счастливой, как всю ту неделю. Мы с ней вместе были на Антигуа, там проходили съемки для «Вог», только-только вернулись. Они с Эваном вновь сошлись и даже устроили что-то типа обручения. Лули была на седьмом небе.
— Вы присутствовали на этом обручении?
— А как же. — Сиара бросила окурок в банку из-под кока-колы, откуда донеслось тихое шипение. — Боже мой, до чего же это было романтично. Эван буквально огорошил ее своим предложением в гостях у Дикки Карбери. Вы знаете Дикки Карбери? Он ресторатор. У него совершенно фантастический дом в Котсуолдсе, мы все приехали туда на выходные, а Эван заранее купил для них обоих парные браслеты от Фергюса Кина, просто бесподобные, из оксидированного серебра. В мороз, в пургу погнал нас всех на озеро, там прочел стихотворение, которое сам для нее сочинил, и надел ей на руку браслет. Лули смеялась взахлеб, а потом типа ответила ему другим стихотворением. Уолта Уитмена. — Сиара вдруг посерьезнела. — Я прямо впечатлилась, честное слово: чтобы вот так взять и по памяти такие великолепные стихи продекламировать! А еще говорят, что модели — тупые, представляете? — Она снова откинула волосы и, прежде чем закурить, предложила сигарету детективу. — Я уже устала людям объяснять, что за мной сохраняется место в Кембридже — буду изучать английскую филологию.
— Вы серьезно? — Страйк не сумел скрыть свое изумление.
— Конечно. — Она мило выпустила дым. — Но, понимаете, модельный бизнес сейчас на подъеме, хочу еще годик поработать. Это открывает множество дверей, вы меня понимаете?
— Значит, их обручение состоялось когда… за неделю до смерти Лулы?
— Вот именно, — подтвердила Сиара. — В воскресенье.
— И заключалось оно в обмене стихами и браслетами. Никаких клятв, никакой официальной процедуры?
— Нет-нет, они типа не связали себя никакими обязательствами. Это был всего лишь праздник любви, чудесный, идеальный. Только Фредди Бестиги не проникся, весь день нудил. Хорошо еще… — Сиара глубоко затянулась сигаретой, — что свою мегеру туда не притащил.
— Тэнзи?
— Да, Тэнзи Чиллингем. Такая гадина! Ничего удивительного, что они разводятся: в принципе, они и так жили типа каждый своей жизнью — их никогда вместе не видели. Если уж совсем честно, Фредди в тот раз вел себя еще более-менее прилично, если учесть, какая у него репутация. Ну занудствовал, лебезил перед Лули, но никаких пакостей себе не позволял, а ведь о нем чего только не болтают. Я, например, слышала, что у него вышла история с одной наивной девочкой, которой он пообещал роль в фильме… Уж не знаю, правда это или нет. — Сиара, прищурясь, осмотрела кончик сигареты. — Во всяком случае, заявлять в полицию она не стала.
— Вы сказали, что Фредди весь день нудил; это как?
— Боже мой, постоянно норовил типа отвести Лули в сторонку, пел ей, как обворожительна она будет на экране и каким потрясающим человеком был ее отец.
— Сэр Алек?
— Естественно, сэр Алек. Боже мой, — Сиара широко распахнула глаза, — да если б он знал ее родного отца, Лули бы на все пошла! Это у нее типа была мечта всей жизни. Нет, конечно, Фредди твердил, что когда-то давно знал сэра Алека, что они типа выросли в одном квартале Ист-Энда, а потому он теперь для Лули типа крестный отец. Может, он пошутить хотел, но у него плохо получалось. Короче, все понимали, что он спит и видит, как бы заманить Лули в свой фильм. Опять же на озере, во время обручения, все время выкрикивал: «Я поведу невесту к алтарю!» За ужином напился как сапожник. Дикки вынужден был заткнуть ему рот. После церемонии мы пошли в дом пить шампанское, и Фредди выдул типа еще две бутылки. Орал, что Лули станет великой актрисой, но она не реагировала. Даже не смотрела в его сторону. Устроилась с Эваном на диване, типа у них… — из густо подведенных глаз Сиары вдруг брызнули слезы, и она смахнула их раскрытыми ладонями своих точеных белых рук, — любовь до гроба. Она была чертовски счастлива, я никогда ее такой не видела.
— Вы еще раз столкнулись с Фредди Бестиги, но уже непосредственно перед смертью Лулы, вечером, это так? Разве его не было в вестибюле, когда вы с Лулой выходили из дому?
— Да. — Сиара все еще осушала глаза. — А вы откуда знаете?
— От охранника Уилсона. Он считает, что Бестиги сказал Луле что-то неприятное.
— Да. Так и было. У меня из головы вылетело. Фредди завел речь про Диби Макка. Что Лули типа ждет не дождется его приезда и что было бы здорово им вместе сняться в кино. Сейчас уже точно не помню, но он подпустил какую-то грязишку, понимаете?
— А Лула раньше знала, что Бестиги когда-то дружил с ее приемным отцом?
— Она мне сказала, что впервые слышит. Лули старалась держаться от Бестиги подальше. Да и жену его обходила стороной.
— Почему?
— Ну, Лули не хотела вливаться в их тусовку: не любила, когда мерятся, у чьего мужа яхта больше. Она была выше этого. Не то что сестрицы Чиллингем.
— Понятно, — сказал Страйк. — А теперь можно вас попросить во всех деталях описать, что происходило в тот день и вечер, когда вы с ней находились вместе?
Сиара бросила второй окурок в жестянку из-под кока-колы и тут же взялась за следующую сигарету.
— Хорошо. Сейчас соображу. Ну, приехала я к ней после обеда. Следом за мной появилась Брайони, подкорректировала ей брови, а потом нам обеим сделала маникюр. У нас получился типа девичник.
— И как вы нашли Лулу?
— Она была… — Сиара замялась, — ну, может, не такой счастливой, как неделю назад. Но уж никак не на грани самоубийства, нет-нет.
— Ее водителю, Кирану, показалось, что Лула была в каком-то подавленном настроении, когда вышла из дома своей матери в Челси.
— Боже мой, что ж тут непонятного? У ее мамы рак, вы в курсе?
— Во время вашей встречи Лула рассказывала что-нибудь о матери?
— По большому счету нет. Просто упомянула, что ездила ее проведать, потому как после операции мама немного… ну, вы понимаете, ослабла, но никому и в голову не могло прийти, что леди Бристоу на грани смерти.
— Значит, все считали, что операция прошла благополучно? А какие еще причины ухудшили ей настроение, она не говорила?

загрузка...