Зов кукушки читать онлайн


загрузка...

проходам, отгороженным металлическими заборами, мимо горластых работяг, грейдеров и отбойных молотков.
Он устал и намучился от боли в правой ноге, от невозможности залезть под душ, от тяжелой, жирной пищи, которая камнем давила на желудок. Ноги сами понесли его в обход, по Саттон-роу, и там, вдали от лязга и грохота дорожных работ, Страйк надумал позвонить Рошели. Хотя он попал на автоответчик, в трубке раздался знакомый сипловатый голос: по крайней мере, с телефонным номером она не обманула. Сообщения Страйк не оставил — все, что хотел, он ей уже сказал; но все равно ему было неспокойно. Он уже корил себя, что не проследил за Рошелью, не выяснил, где она живет.
Выйдя на Черинг-Кросс-роуд, Страйк по пешеходному мостику похромал прямиком в контору и вспомнил, как этим утром разбудила его Робин: деликатно постучалась, заварила чай, ни словом не обмолвилась о раскладушке. Нельзя было этого допускать. К сближению с женщиной есть иные пути, помимо восхищения ее фигуркой в обтягивающем платье. Страйк не собирался объяснять, почему ночует в кабинете, и не терпел, когда ему лезли в душу. Сам виноват: пустил дело на самотек, секретарша уже запросто называет его Корморан и указывает, как ему застегивать рубашку. А потому что нечего столько дрыхнуть.
Взбираясь по металлической лестнице, мимо запертой двери дизайнерской фирмы «Крауди», Страйк решил до конца дня обращаться с Робин построже, чтобы ей неповадно было засматриваться на его волосатый живот.
Впрочем, это желание улетучилось так же внезапно, как появилось: из его конторы доносились волны звонкого смеха и два тараторивших наперебой женских голоса.
Страйк похолодел и в панике прислушался. Он же не перезвонил Шарлотте. Сейчас он пытался уловить ее тембр и интонацию. Как это на нее похоже: нагрянуть без предупреждения, обаять временную секретаршу, сделать из нее союзницу и подругу, чтобы навязать его помощнице свое понимание ситуации.
Голоса опять слились в хохоте; теперь Страйк и подавно не мог их различить.
— Привет, Стик! — встретил его радостный возглас.
На продавленном диване сидела Люси с кружкой кофе, а рядом громоздились пакеты из универмагов «Маркс и Спенсер» и «Джон Льюис».
Первоначальное облегчение оттого, что это не Шарлотта, сменилось тягостными подозрениями: мало ли о чем сплетничала секретарша с его сестрой, мало ли что вызнала каждая о его личной жизни? Обнявшись с Люси, Страйк отметил, что Робин плотно закрыла дверь в кабинет, где хранились рюкзак и раскладушка.
— Робин сказала, ты выехал на расследование. — Похоже, Люси была в приподнятом настроении, которое не покидало ее в отсутствие Грега и сыновей.
— Да, мы, сыщики, иногда балуемся такими вещами, — сказал Страйк. — А ты по магазинам прошлась?
— Как вы догадались, мистер Шерлок Холмс?

загрузка…


— Не хочешь посидеть где-нибудь за чашечкой кофе?
— Я уже, Стик. — Она подняла свою кружку. — Не слишком ты сегодня проницателен. Да ты никак прихрамываешь?
— Не заметил.
— Когда ты в последний раз показывался доктору Чакрабати?
— Буквально на днях, — солгал Страйк.
— Если позволите, мистер Страйк, — сказала Робин, уже надевая пальто-тренч, — я схожу пообедать. Раньше у меня не получилось.
Решение обращаться к ней построже, с профессиональным холодком, сейчас выглядело не только излишним, но и попросту склочным. Таких деликатных женщин он еще не встречал.
— Конечно, Робин, пожалуйста, — ответил он.
— Рада была познакомиться, Люси, — сказала Робин и, помахав, исчезла.
— До чего она мне понравилась! — с восторгом призналась Люси, когда шаги Робин стали удаляться. — Такая милая. Уговори ее остаться.
— В принципе, она неплохо справляется, — выдавил Страйк. — А что вас так развеселило?
— Ой, ее жених… он в чем-то похож на Грега. Робин говорит, ты сейчас работаешь над важным делом. Это хорошо. Она, правда, ничего конкретного не рассказывала. Говорит, какое-то подозрительное самоубийство. Тебе, наверное, радости мало.
Люси испытующе посмотрела на Страйка; тот предпочел этого не заметить.
— Мне не впервой. Я в армии с этим сталкивался.
Ему показалось, что Люси не слушает. Она собиралась с духом. Страйк знал, что сейчас последует.
— Стик, вы с Шарлоттой что, разошлись?
Темнить больше не стоило.
— Ну, разошлись.
— Стик!
— Все нормально, Люси, я в полном порядке.
Ее бодрое настроение как рукой сняло. Страйк, усталый и измученный, терпеливо ждал, когда уляжется вихрь гнева и ярости: она это предвидела; чему тут удивляться; не в первый раз; чего хотеть от такой женщины: сперва отбила его у Трейси, потом разрушила его головокружительную армейскую карьеру, выбила почву из-под ног, убедила съехаться лишь для того, чтобы потом выставить…
— Я сам с ней порвал, Люси, — вклинился Страйк, — а с Трейси мы разбежались задолго до того…
С таким же успехом он мог бы попытаться остановить поток лавы: где только были его глаза; как он сразу не понял, что Шарлотту не переделаешь; она возвращалась к нему только ради внешнего эффекта — как-никак у него боевое ранение, медаль… Эта стерва играла в ангела-хранителя, пока ей не надоело; она злая, опасная; только и умеет, что сеять смуту; тешит себя, муча других…
— Я сам от нее ушел, это мой выбор…
— А где ты теперь живешь? Когда это случилось? Вот паразитка… нет, ты меня, конечно, извини, Стик, но я не собираюсь больше притворяться… и так столько лет она тебя… господи, Стик, и почему только ты не женился на Трейси?
— Люс, прошу тебя, давай не будем.
Он сдвинул в сторону пакеты из «Джона Льюиса», успев заметить детскую одежку, и тяжело опустился на диван. Страйк понимал, что выглядит хуже некуда. Люси, похоже, была на грани слез; отрадный день, проведенный в городе, закончился так бесславно.
— Наверное, ты предвидел, что я тебе наговорю, потому со мной и не делился, так ведь? — всхлипнув, спросила она после паузы.
— Ну, где-то как-то.
— Ладно, извини, — с вызовом сказала она, сверкая мокрыми от слез глазами. — А все-таки она гадина, Стик. Пообещай мне, что больше к ней не вернешься никогда. Пообещай, сделай одолжение.
— Я к ней не вернусь.
— А где ты сейчас живешь — у Ника с Илсой?
— Нет, у меня квартира в Хаммерсмите, — наобум ответил Страйк (этот район теперь ассоциировался у него с ночлежкой для бездомных). — Однокомнатная.
— Ох, Стик!.. Перебирайся к нам!
У него промелькнуло видение: голубая спальня для гостей и натянутая улыбочка Грега.
— Люс, я неплохо устроился. Много ли человеку нужно, чтобы спокойно работать и ни от кого не зависеть?
Спровадить ее удалось только через полчаса. Устыдившись своей несдержанности, она долго извинялась, а потом в свое оправдание снова принялась хаять Шарлотту. Когда Люси все же собралась уходить, Страйк вызвался помочь ей снести вниз пакеты, ловко отвлек внимание от картонных коробок, до сих пор стоявших на лестничной площадке, и в конце Денмарк-стрит погрузил сестру в такси.
Сквозь заднее стекло на него смотрело круглое лицо в черных потеках туши для ресниц. Страйк через силу улыбнулся, помахал и закурил, а сам подумал, что у его сестры проявления родственного участия больше похожи на некоторые приемы допроса военных преступников в тюрьме Гуантанамо.
10
Покупая себе сэндвичи, Робин заодно брала упаковку и для Страйка, если тот в обеденное время оказывался в конторе, а потом возмещала расходы из жестянки для мелочи.
Но сегодня она не спешила возвращаться. Ей, в отличие от Люси, бросилось в глаза, что Страйк занервничал, увидев, что они с его сестрой нашли общий язык. Лицо его сделалось таким же мрачным, как в первый день.
Оставалось лишь надеяться, что она не сказала Люси ничего лишнего. Сестра босса не то чтобы вынюхивала какие-то подробности, но задавала трудные вопросы.
— Вы уже знакомы с Шарлоттой?
Робин догадалась, что это и есть та ослепительная красавица — бывшая жена или подруга Страйка, с которой она столкнулась в первое утро. Вряд ли это можно было считать знакомством, поэтому она только и ответила:
— Пока еще нет.
— Странно. — Люси язвительно улыбнулась. — Я думала, она сразу прибежит на вас поглядеть.
Робин зачем-то сообщила:
— Я здесь временно.
— Это не важно. — Люси, казалось, уловила в ее ответе какой-то скрытый смысл.
Только сейчас, рассеянно прохаживаясь мимо полок с чипсами, Робин для себя уяснила, что имелось в виду. Вероятно, ей хотели польстить, но от одной мысли, что Страйк начнет к ней приставать, Робин делалось дурно.
(«Мэтт, если бы ты его видел… Этакий громила, похож на боксера-неудачника. Привлекательности — ни на грош, возраст — за сорок, да еще… — она подумала, какую бы еще колкость бросить в адрес его внешнего вида, — волосы как на лобке».
Но если честно, Мэтью примирился с ее местом работы только после того, как Робин приняла предложение медиаконсалтинговой фирмы.)
Наугад положив в корзину два пакета чипсов с солью и уксусом, Робин пошла к кассе. Она еще не сказала Страйку, что через две с лишним недели возьмет расчет.
После разговоров о Шарлотте сестра босса поинтересовалась, каковы же — при такой скудости обстановки — масштабы его бизнеса. Робин как могла уклонялась от прямых ответов, интуитивно чувствуя, что неведение Люси объясняется исключительно нежеланием Страйка посвящать сестру в свои финансовые дела. Чтобы создать у нее впечатление процветающей фирмы (Страйку, наверное, это было бы приятно), Робин упомянула, что совсем недавно к брату Люси обратился весьма состоятельный клиент.
— С женой разводится? — спросила Люси.
— Нет, — сказала Робин, — просто… понимаете, я связана подпиской о неразглашении… мистеру Страйку поручили дополнительное расследование по делу о самоубийстве.
— Ох ты господи, — огорчилась вдруг Люси. — Корморану это будет в тягость.
Робин пришла в замешательство.
— Он не упоминал? Многие же об этом знают. Наша мать была известной… как говорится… групи, понимаете? — Улыбка Люси стала натужной, а в голосе, преувеличенно бесстрастном и будничном, появились колючие нотки. — Это есть в интернете. В наше время чего там только нет, правда? Она умерла от передоза, и это объявили самоубийством, но Стик всегда считал, что в деле замешан ее бывший муж. Доказать ничего не удалось. Стик был вне себя. Кошмарная, жуткая история. Наверное, по этой причине клиент и выбрал именно его… как я понимаю, это самоубийство — тоже передоз?
Робин не ответила, но этого и не требовалось: Люси понесло.
— Стик тогда бросил университет и поступил на службу в военную полицию. Родственников это убило. Он ведь очень способный. У нас в роду никто не учился в Оксфорде, а он плюнул на все и ушел в армию. Представьте, служба его затянула, там он был как рыба в воде. Честно скажу, я жалею, что он уволился. Мог бы сделать карьеру, даже… ну, вы понимаете… когда с ногой такая штука…
Робин ничем не выдала своего изумления.
Люси попивала чай.
— Так вы, значит, родом из Йоркшира? Из каких краев?
После этого разговор вошел в приятное русло; Страйк появился в тот момент, когда Робин в лицах описывала, как Мэтью попробовал заняться ремонтом.
Возвращаясь в контору с чипсами и сэндвичами, Робин все больше сочувствовала Страйку. Его семейные отношения (ну или просто отношения, если он не был официально женат) рухнули, ночует у себя в кабинете, искалечен на войне, а теперь еще выясняется, что его мать умерла при сомнительных, неприглядных обстоятельствах.
Робин себя не обманывала: к ее состраданию примешивалось любопытство. Она решила незамедлительно найти в интернете подробности смерти Леды Страйк. Но в то же время ей было неловко, что она, хоть и помимо своей воли, приоткрыла для себя еще одну частицу жизни Страйка, которую (как волосатый треугольник живота, случайно замеченный ею в то утро) он вовсе не собирался выставлять напоказ. Робин уже отметила его самолюбие и независимость, вызывавшие у нее симпатию и даже восторг, хотя проявления этих качеств — раскладушка в кабинете, картонные коробки на лестничной площадке, пенопластовые ванночки из-под лапши, брошенные в мусорную корзину, — вызывали насмешку Мэтью и ему подобных, которые считали, что оказаться в таком незавидном положении может только слабак или транжир.
С порога офиса Робин почувствовала в воздухе какое-то напряжение. Страйк сидел за ее компьютером и быстро стучал по клавиатуре; он поблагодарил за сэндвичи, но, вопреки своему обыкновению, не оторвался от монитора, чтобы уделить минут десять обсуждению дела Лэндри.
— Я сейчас закончу. Посидите пару минут на диване, ладно? — обратился он к Робин, не поднимая головы.
Робин не знала, посвятила ли его Люси в подробности их женской болтовни. Оставалось только надеяться, что нет. Но она тут же мысленно отругала себя за непрошеные угрызения: в конце-то концов, совесть ее чиста. С досады Робин даже забыла, что умирает от желания узнать, разыскал ли он Рошель Онифад.
— Вот оно! — сказал Страйк.
На сайте знаменитого итальянского кутюрье он нашел пушистую ярко-розовую шубку, какую видел на Рошели Онифад. Эта модель появилась в продаже только две недели назад и стоила полторы тысячи фунтов.
Робин ждала объяснений, но безрезультатно.
— Вам удалось ее разыскать? — спросила она, когда босс наконец отвернулся от монитора и стал разворачивать сэндвичи.
Страйк рассказал, как прошла встреча, но без всякого намека на тот энтузиазм, с которым он в утреннем разговоре неоднократно подчеркивал ее гениальность. Перейдя на столь же прохладный тон, Робин отчиталась о результатах своих телефонных поисков.

загрузка...