Зов кукушки читать онлайн


загрузка...

3
Ранним воскресным утром Страйка разбудил звонок мобильного, подзаряжавшегося на полу возле раскладушки. Звонил Джон Бристоу. В его голосе сквозила тревога.
— Получил вчера ваше сообщение, но маме очень плохо, а сиделки сегодня не будет. Скоро приедет Элисон — обещала составить мне компанию. Если не возражаете, мы с вами могли бы встретиться завтра, в мой обеденный перерыв. Дело движется? — с надеждой спросил он.
— Понемногу, — уклончиво ответил Страйк. — Скажите, где сейчас ноутбук вашей сестры?
— Здесь, в маминой квартире. А что?
— Не возражаете, если я в нем покопаюсь?
— Пожалуйста, — сказал Бристоу. — Хотите, я захвачу его с собой на встречу?
Было бы очень кстати, ответил Страйк. Когда Бристоу, продиктовав название и адрес своего любимого кафе неподалеку от работы, повесил трубку, Страйк потянулся за сигаретами, еще немного повалялся и подымил в потолок, расчерченный солнечными лучами, пробивавшимися сквозь жалюзи; он наслаждался покоем и одиночеством вдали от горластых детей и дотошной Люси, которая изводила его расспросами под сиплые вопли своего младшенького. Почти любовно осмотрев кабинет, Страйк погасил сигарету, встал и приготовился, как обычно, сходить в студенческий душ. Деррику Уилсону он сумел дозвониться только поздно вечером.
— На этой неделе не получится, — сказал Уилсон. — Мистер Бестиги постоянно трется рядом. А с работы вылететь неохота, сам понимаешь. Позвоню при первой же возможности, ладно?
До слуха Страйка донесся отдаленный вой сирен.
— Ты сейчас на работе? — успел спросить он, пока Уилсон не повесил трубку.
Он услышал, как охранник сказал в сторону:
— (Распишись в журнале, приятель.) — А потом громко переспросил, обращаясь к Страйку: — Что?
— Раз уж ты там, у меня к тебе просьба: найди в журнале фамилию подруги, которая изредка захаживала к Луле.
— Что еще за подруга? — спросил Уилсон. — (Ага, давай.)
— Девчонка, о которой говорил Киран, — из психиатрической лечебницы. Зовут Рошель. Мне нужна ее фамилия.
— А, понял, — сказал Уилсон. — Ладно, когда найду — перезво…
— Да ты прямо сейчас по-быстрому глянь.
Он услышал вздох Уилсона.
— Ладно. Обожди минуту.
Невнятные звуки движения, стук, царапанье, шорох страниц. В ожидании ответа Страйк изучал выведенные на экран монитора творения Ги Сомэ.
— Да, вот она, тут, — проговорил ему в ухо голос Уилсона. — Зовут Рошель… не могу разобрать… Онифад, что ли.
— Продиктуй по буквам, а?
Уилсон продиктовал фамилию; Страйк записал.
— Когда она приходила в последний раз, Деррик?
— В начале ноября, — ответил Уилсон. — (Да, добрый вечер.) Все, мне пора.
Не дожидаясь благодарности, он отсоединился, и вниманием Страйка вновь завладели банка светлого пива «теннентс» и шедевры повседневной моды от Ги Сомэ, в особенности куртки на молнии, с капюшоном и стилизованными золотыми буквами «GS» на груди. Логотип кутюрье украшал всю готовую мужскую одежду, представленную на сайте. Страйк плохо понимал смысл термина «готовая» — какая же еще? Но как ни крути, это прежде всего значило «недорогая». Второй раздел сайта, озаглавленный просто «Ги Сомэ», представлял туалеты стоимостью в тысячи фунтов. Невзирая на старания Робин, создатель всех этих темно-бордовых костюмов, узких трикотажных галстуков, мини-платьев с зеркальными вставками и кожаных шляп так и не откликнулся на просьбу встретиться для разговора о гибели своей любимой супермодели.

загрузка…


4
Думаешь я тебе ничего не зделаю ошибаешься гад. Я тебе доверял, а ты со мной вот как. Скоро до тебя доберусь. Яйца тебе оторву и в глотку засуну. Так и здохнешь. Мать родная не узнает. Убью тебя Страйк ты кусок гавна.
— Хорошая сегодня погодка.
— Прочтите это. Очень вас прошу.
Было утро понедельника; Страйк выходил покурить на солнце и потрепаться с молоденькой продавщицей в музыкальном магазине напротив. Робин опять распустила волосы по плечам: новых собеседований у нее явно не предвиделось. Этот вывод, в сочетании с пришедшей на смену дождю солнечной погодой, повысил ему настроение. Что же до Робин, вид у нее был встревоженный; она стояла за своим столом, протягивая Страйку листок розовой бумаги с уже знакомыми котятами.
— Еще не успокоился? — Страйк взял у нее письмо и, ухмыляясь, прочел.
— Не понимаю, почему вы до сих пор не заявили в полицию, — сказала Робин. — То, что он грозится с вами сделать…
— Положите к остальным, — распорядился Страйк, бросил письмо на стол и начал перебирать тонкую стопку прочей корреспонденции.
— Но это еще не все, — продолжила Робин, раздосадованная такой беспечностью. — Только что звонили «Временные решения».
— Да? Что им нужно?
— Им нужна я, — ответила Робин. — Они определенно подозревают, что я еще здесь.
— И что вы им ответили?
— Выдала себя за другую.
— Какая находчивость! За кого же?
— Я представилась как Аннабель.
— Когда человека спонтанно просят назвать любое имя, он, как правило, выбирает что-нибудь на букву «А», слышали такое?
— А вдруг они нагрянут сюда с проверкой?
— Ну и что?
— Это ударит по карману не мне, а вам! Они сделают все возможное, чтобы вытрясти из вас комиссионные!
Неподдельная забота Робин о его скудных финансах вызвала у него улыбку. Страйк планировал поручить ей еще раз позвонить в продюсерский центр Фредди Бестиги, а потом пробить по базам данных телефон живущей в Килберне тетки Рошели Онифад. Но вместо этого он сказал:
— Раз так, давайте отсюда смоемся. Я собирался прямо с утра, до встречи с Бристоу, проверить некое местечко под названием «Вашти». Если прийти туда вдвоем, это, наверное, будет выглядеть более естественно.
— «Вашти»? Знаменитый бутик? — мгновенно отреагировала Робин.
— Угу. Он вам знаком?
Теперь настал ее черед улыбаться. Об этом бутике она не раз читала в журналах: он воплощал для нее мир лондонского гламура: заведующие отделами моды находили там совершенно фантастические наряды, которые демонстрировали своим читателям; на каждую из таких вещиц ей пришлось бы работать полгода.
— Понаслышке, — ответила Робин.
Он передал ей снятое с вешалки пальто.
— Сделаем вид, что мы брат и сестра. Как будто вы помогаете мне выбрать подарок для жены.
— Что нужно этому типу, который шлет вам угрозы? — спросила Робин, когда они сидели рядом в вагоне метро. — Кто он такой?
Она ни разу не полюбопытствовала насчет Джонни Рокби, насчет красавицы-брюнетки, выбежавшей из офиса Страйка, насчет раскладушки, которая вообще никогда между ними не упоминалась, но посчитала себя вправе расспросить об этих угрозах. В конце-то концов, ведь это она вскрывала розовые конверты и читала омерзительные, злобные выпады, нацарапанные на фоне резвящихся котят. Страйк даже взглядом не удостаивал эти письма.
— Зовут его Брайан Мэтерс, — сказал Страйк. — Обратился ко мне в июне прошлого года: решил, что его жена погуливает. Он хотел, чтобы за ней последили; я месяц не спускал с нее глаз. Женщина совершенно заурядная: непривлекательная, одета безвкусно, причесана кое-как; работала в бухгалтерии большого склада ковровых покрытий. Просиживала целыми днями в тесном, убогом кабинете вместе с тремя другими сотрудницами, по четвергам ходила играть в бинго, по пятницам закупала продукты в «Теско», а по воскресеньям вместе с мужем бывала в Ротарианском клубе.
— И когда же, по его мнению, она успевала погуливать? — не поняла Робин.
В матовом черном окне напротив покачивались их отражения; под резким верхним светом Робин выглядела бледной, постаревшей и при этом бесплотной, а Страйк — еще более угловатым и суровым.
— По четвергам, вечерами.
— Что, правда?
— Нет, она честно ходила со своей подругой Маргарет играть в бинго, но все четыре раза, что я за ней следил, нарочно оттягивала возвращение домой. Расставшись с Маргарет, каталась по городу. Как-то раз в одиночестве отправилась в паб, взяла себе томатный сок и забилась в угол. А однажды припарковалась за углом от дома и сорок пять минут просидела в машине.
— Но зачем? — спросила Робин, когда поезд грохотал по длинному перегону.
— Это и есть главный вопрос. Она хотела кому-то что-то доказать? Распалить мужа? Помучить? Наказать? Пыталась немного оживить их скучную семейную жизнь? Каждый четверг возвращалась с необъяснимым опозданием. Муж у нее — тупой дятел. Заглотил эту наживку. Он просто сходил с ума. Считал, что она раз в неделю бегает к любовнику, а подружка Мэгги ее прикрывает. Пытался следить за ней сам, но решил, что она его засекла и нарочно отправилась играть в бинго.
— Значит, вы рассказали ему, как обстоит дело?
— Угу, рассказал. Только он не поверил. Взбеленился, начал орать, что все против него сговорились. Отказался мне платить. Я забеспокоился, как бы он не изувечил свою жену, и в этом была моя большая ошибка. Набрал я ее номер и объяснил, что был нанят ее мужем для слежки, что выяснил, чем она занимается, и что муж ее близок к помешательству. Посоветовал ей — ради ее же безопасности — особо не усердствовать. Она молча выслушала и отсоединилась. А муж регулярно проверял ее мобильник. Увидел мой номер и сделал вполне очевидный вывод.
— О том, что вы ей все рассказали?
— Нет, что я не устоял перед ее чарами и теперь она изменяет ему со мной.
Робин зажала рот ладонями. Страйк рассмеялся.
— Часто вам попадаются такие ненормальные? — спросила Робин, когда вновь обрела дар речи.
— Он один такой, но моими клиентами обычно становятся те, кто оказался в стрессовой ситуации.
— Я сейчас подумала о Джоне Бристоу, — неуверенно начала Робин. — Его девушка считает, что он обманывается. А вы предположили, что он немного… ну, сами понимаете… Мы ведь с ней обе слышали, — смущенно добавила она, — разговор за стенкой. Насчет «доморощенного мозгоправа».
— Да-да, — подтвердил Страйк. — Вы знаете, я, кажется, передумал.
— Что вы хотите сказать? — Робин вытаращила серо-голубые глаза. Поезд резко замедлил ход; размытые фигуры, проносившиеся за окнами, с каждой секундой становились все более отчетливыми. — Вы… вы считаете, что он не… что он может оказаться прав… что его сестру и в самом деле…
— Нам выходить.
Побеленное здание бутика занимало один из самых дорогих земельных участков столицы, на Кондуит-стрит, вблизи пересечения с Нью-Бонд-стрит. Страйку выставленная в витринах пестрятина казалась чистой воды мещанским хламом. Вышитые бисером подушки; ароматические свечи в серебряных горшках; отрезы прихотливо драпированного шифона; аляповатые балахоны на манекенах без лиц; пухлые, вызывающе уродливые сумки — все это громоздилось на фоне задника в стиле поп-арта как памятник потреблядству, отравляющему и глаз, и душу. В таком месте Страйк легко мог представить, как Тэнзи Бестиги и Урсула Мей наметанным глазом изучают четырехзначные суммы на ценниках и без особой радости останавливаются на сумочках из крокодиловой кожи, чтобы только развести на деньги своих нелюбимых мужей.
Робин стояла рядом и тоже разглядывала витрину, но думала о своем. Когда Страйк утром выходил курить, еще до того, как в контору позвонили «Временные решения», ей по телефону сообщили, что она успешно прошла собеседование. Теперь в течение двух дней требовалось подтвердить свое согласие или отказаться. Вспоминая об этом предложении, она всякий раз испытывала сильный укол волнения, которое хотела бы приписать удовольствию, но все больше склонялась к тому, что это страх.
Надо соглашаться. Все говорило в пользу такого выбора. Ей посулили оклад, который они с Мэтью считали для нее пределом мечтаний. Солидная фирма в Уэст-Энде, расположение относительно удобное. Они с Мэтью могли бы вместе ходить обедать. На рынке труда застой. Счастье, что подвернулась такая возможность.
— У вас в пятницу было собеседование — как прошло? — поинтересовался Страйк, с прищуром глядя на расшитый блестками плащ, безобразный до тошноты.
— По-моему, неплохо, — туманно ответила Робин.
Она вспомнила, с каким воодушевлением только что встретила намек Страйка на вероятность того, что в истории с Лэндри не обошлось без убийцы. Неужели это было сказано всерьез? Робин заметила, что Страйк с преувеличенным вниманием изучает эти горы мишурных безделиц, как будто хочет найти в них нечто важное; разумеется (на мгновение она увидела его глазами Мэтью и мысленно заговорила с чужого голоса), это была всего лишь поза, рассчитанная на внешний эффект. Мэтью все время внушал ей, что Страйк — позер и что его занятия очень далеки от реальности, как профессия космонавта или укротителя тигров. Нормальные люди не выбирают себе такую стезю.
Но Робин сейчас подумала, что, согласившись на это место в отделе кадров, она вряд ли узнает (разве что из выпуска новостей), чем закончилось расследование. Доказывать, распутывать, ловить, защищать — вот каким делам, важным и интересным, стоит посвятить жизнь. Робин знала, что Мэтью считает такие мысли детскими и наивными, но ничего не могла с собой поделать.
Отвернувшись от «Вашти», Страйк теперь высматривал что-то на Нью-Бонд-стрит. Робин проследила за его взглядом: через дорогу, у магазина модной обуви «Рассел энд Бромли», стояла, ухмыляясь им темной прорезью, красная почтовая тумба.
— Ладно, пошли, — повернулся к ней Страйк. — Не забывайте: мы брат и сестра, выбираем подарок для моей жены.
— А что мы хотим выяснить?
— Чем занимались тут Лула Лэндри и ее подружка Рошель Онифад накануне смерти Лулы. Они встретились на пятнадцать минут, а потом расстались. Я ни на что особо не надеюсь, дело было три месяца назад, персонал мог ничего не заметить. Но попытка не пытка.
На первом этаже «Вашти» продавалась одежда; согласно стрелке, указывающей на деревянную лестницу, кафе и отдел «Стиль» располагались наверху. Несколько покупательниц — все как на подбор стройные, загорелые, с длинными, чистыми, высушенными феном волосами — рассматривали хромированные стойки с предметами одежды. Продавщицы представляли собой разношерстную компанию: у всех были экстравагантные наряды и прически с претензией на

загрузка...

->>ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ!-<<