Зов кукушки читать онлайн


загрузка...

— Не припоминаю.
— Сколько же времени он стоял нараспашку?
— Без понятия. До меня Колин дежурил. Он должен был проверить.
— Ладно, — сказал Страйк. — Значит, ты именно потому заподозрил Даффилда в человеке, которого слышала миссис Бестиги, что сам до этого слышал, как он скандалил с Лулой. Когда это было?
— Незадолго до того, как они разбежались, за пару месяцев до ее смерти. Лула его выставила, а он стал в дверь кулаками барабанить, ногами стучать, хотел к ней вломиться. Крыл ее последними словами. Я пошел наверх, чтоб его выпроводить.
— Ты применил силу?
— Да мне без надобности было. Он как меня увидал, вещички с полу подхватил — она ему вслед куртку и ботинки выбросила — и ходу. Под кайфом был, — добавил Уилсон. — Глаза остекленевшие, сам понимаешь. Весь потный. Футболка грязная, дрянью какой-то заляпана. Никогда не мог понять, что Лула в нем нашла. А вот и Киран, — повеселел он. — Ее постоянный водитель.
7
В крошечное кафе протискивался парень лет двадцати пяти. Невысокий, худощавый, вызывающе красивый.
— Здорово, Деррик.
Водитель и охранник крепко пожали друг другу руки и вдобавок стукнулись костяшками пальцев, после чего Коловас-Джонс сел рядом с Уилсоном.
В жилах Коловас-Джонса был намешан целый коктейль непонятных кровей; в результате получился настоящий шедевр природы: оливково-бронзовая кожа, точеные скулы, почти орлиный нос, черные ресницы и прямые, зачесанные назад темно-каштановые волосы. Эту поразительную внешность оттеняли классическая рубашка с галстуком и скромная улыбка, будто сознательно призванная обезоружить других мужчин и не допустить их ревности.
— А тачка где? — спросил Деррик.
— На Электрик-лейн. — Коловас-Джонс ткнул большим пальцем через плечо. — У меня времени всего минут двадцать. К четырем обратно в Уэст-Энд нужно. Как у вас тут дела? — Он протянул руку Страйку. — Киран Коловас-Джонс. А вы…
— Корморан Страйк. Деррик говорит, что…
— Да-да, — подтвердил Коловас-Джонс. — Не знаю, насколько это важно, может, и ерунда, но полиции все по барабану. А мне просто нужно хоть кому-то рассказать, понимаете? Вы не подумайте, я не спорю, что это было самоубийство, — добавил он. — Просто хочу кое-что прояснить. Кофе, голубушка, — обратился он к пожилой официантке, которая осталась безучастной к его неотразимому обаянию.
— И что же тебя беспокоит? — спросил Страйк.
— Я был ее постоянным водителем, понимаете? — начал Коловас-Джонс, и по его тону Страйк понял, что рассказ отрепетирован. — Она всегда требовала прислать именно меня.
— У нее был заключен договор на обслуживание с вашей фирмой?
— Да. Так вот…
— Заказы передаются через пост охраны, — вклинился Деррик. — Мы оказываем жильцам такую услугу. Если кому-нибудь требуется автомобиль, звоним в «Экзекарс» — это агентство, где Киран работает.

загрузка…


— Но она всегда требовала прислать именно меня, — твердо повторил Коловас-Джонс.
— У вас сложились хорошие отношения?
— Лучше не бывает, — сказал Коловас-Джонс. — Мы с ней, понимаете… не скажу, что сблизились… хотя типа да, сблизились. Подружились; ближе, чем обычно дружат водитель с пассажиркой, понимаете?
— Серьезно? И насколько далеко вы зашли?
— Да нет, вы не подумайте, ничего такого, — ухмыльнулся Коловас-Джонс. — Ничего такого.
Но Страйк заметил, что шоферу польстила сама мысль о возможности чего-то большего.
— Возил я ее целый год. Мы подолгу беседовали, понимаете? У нас было много общего. Общее происхождение, понимаете?
— В каком смысле?
— Смешанная кровь, — пояснил Коловас-Джонс. — В нашей семье были некоторые проблемы, не скрою, так что я понимал, из какой среды она вышла. У нее, по сути, в той среде знакомых не осталось, особенно когда она так поднялась. Во всяком случае, она толком ни с кем не общалась.
— Смешанная кровь не давала ей покоя, правильно я понимаю?
— А как вы думаете, если темнокожая девочка росла в семье белых?
— У тебя в детстве были такие же проблемы?
— Мой отец наполовину карибского, наполовину валлийского происхождения, у матери корни наполовину ливерпульские, наполовину греческие. Лула все приговаривала, что завидует. — Он слегка приосанился. — «Ты, — бывало, скажет, — хотя бы знаешь, откуда произошел, пусть даже места эти у черта на рогах». А на день рождения, между прочим, — добавил он, как будто решил усилить произведенное на Страйка впечатление за счет новой, важной информации, — она мне подарила куртку от Ги Сомэ — выложила за нее, считай, девять сотен фунтов.
Страйк почувствовал, что надо бы отреагировать, и для виду покивал, хотя и заподозрил, что Коловас-Джонс искал с ним встречи лишь для того, чтобы похвалиться своей близостью к Луле Лэндри. Довольный таким проявлением внимания, шофер продолжил:
— Так вот, перед самой смертью… точнее, накануне… попросила она отвезти ее к матери, понимаете? И была в расстроенных чувствах. Не любила она к матери ездить.
— Почему?
— Да потому, что дама эта — с большими тараканами, — ответил Коловас-Джонс. — Я как-то раз возил обеих вместе, — кажется, у мамаши был день рождения. Та еще штучка леди Иветта. Луле — через слово: ах, солнышко, солнышко мое. Лула старалась от нее держаться подальше. Себе на уме, командирша такая и в то же время слащавая, понимаете?.. Ну да ладно, в тот день мамаша из больницы выписалась, совсем смурная была. Лула вовсе не горела желанием к ней ехать. Сжалась как пружина — я ее такой никогда не видел. А когда я сказал, что вечером приехать не смогу, раз меня подрядили Диби Макка встречать, она и вовсе на стенку полезла.
— Почему?
— Как — почему? Да потому что любила ездить со мной, а не с кем попало, — растолковал Коловас-Джонс, как будто Страйк вдруг отупел. — Я умел и от папарацци ее заслонить, и много чего другого, даже телохранителем ей был.
Еле заметным мимическим движением Уилсон показал, какой из Коловас-Джонса телохранитель.
— А разве нельзя было поменяться, чтобы за Макком поехал кто-нибудь другой?
— Можно, да я сам не захотел, — признался Коловас-Джонс. — Я большой фанат Диби. А тут подвернулась возможность с ним познакомиться. Это Лулу больше всего разозлило. Ну не важно. — Он поспешил вернуться к прежней теме. — Отвез я ее к матери, подождал — вот тогда-то и началось самое главное, что я хотел вам рассказать, понимаете? Выходит она от матери — а на самой лица нет. Я ее такой никогда не видел. И застыла, реально застыла. Как в ступоре. Потом села в машину, попросила у меня ручку и стала что-то писать на голубом листке. Мне — ни полслова. Сидит и строчит. Короче, повез я ее в «Вашти» — там они с подругой собирались пообедать, ну вот…
— Что такое «Вашти»? С какой подругой?
— «Вашти» — это магазин… как у них говорится, бутик. При нем есть кафе. Шикарное местечко. А подруга… — Коловас-Джонс нахмурился и несколько раз щелкнул пальцами. — Они в психушке познакомились. Черт, как же ее звали? Я их вместе не раз возил. Из головы вылетело… Руби? Рокси? Ракель? Что-то в этом духе. Жила в приюте Святого Эльма, на Хаммерсмит. Бездомная. Короче, заходит Лула в этот магазин. Когда к матери ехала, сама мне сказала, что собирается в «Вашти» пообедать, а тут пятнадцати минут не прошло — вылетает из дверей одна и требует отвезти домой. Как пить дать что-то здесь не то, понимаете? А Ракель эта, или как там ее… сейчас вспомню… так и не вышла, хотя обычно мы ее подвозили. И голубого листка я больше не видел. Лула всю дорогу молчала, как язык проглотила.
— Ты рассказывал полицейским про этот голубой листок?
— А как же. Только им плевать, — повторил Коловас-Джонс. — Это, говорят, был список покупок, не иначе.
— Можешь поточнее описать, как он выглядел?
— Просто голубой листок. Вроде почтовой бумаги. — Он посмотрел на часы. — Через десять минут отчаливаю.
— Значит, это была твоя последняя встреча с Лулой?
— А я о чем? — Он погрыз ноготь.
— Узнав о ее смерти, что ты подумал?
— Сам не знаю, — сказал Коловас-Джонс, обкусывая ноготь. — Как обухом по голове. Все мысли отшибло. Разве я мог предположить? Только-только виделись — и такая беда. Газеты раструбили: это, мол, Даффилд, у них в ночном клубе скандал вышел и все такое. Честно признаться, я тоже на него подумал. Ублюдок редкостный.
— То есть ты знал его лично?
— Возил их пару раз, — ответил Коловас-Джонс: он раздувал ноздри и поджимал губы, будто учуял дурной запах.
— И какое у тебя сложилось мнение?
— Мудак и бездарь — вот какое мое мнение. — С неожиданной виртуозностью Коловас-Джонс внезапно заговорил нудным, протяжным тоном. — «Может, он нам еще пригодится, Лулс? Пусть подождет, а?» — Коловас-Джонс выходил из себя. — Мне за все время ни слова не сказал, будто я пустое место. Хам, прилипала поганый.
Дерек негромко сообщил:
— Киран у нас актер.
— На эпизодических ролях, — уточнил Коловас-Джонс. — Пока что.
Он вкратце описал сериалы, в которых принимал участие, и при этом, с точки зрения Страйка, не упустил возможности выставить себя в более выгодном свете, чем того заслуживал в собственных глазах; показать, что он накоротке с этой непредсказуемой, опасной и переменчивой особой — славой. Она вечно маячила у него за спиной, рядом с пассажирами, на заднем сиденье лимузина, но отказывалась (размышлял Страйк) пересесть вперед, чем постоянно его терзала, а может, и злила.
— Киран пробовался у Фредди Бестиги, — сказал Уилсон. — Верно я говорю?
— Типа того. — Вялый ответ красноречиво сообщил о результатах.
— Как это было организовано? — спросил Страйк.
— Как полагается, — с налетом высокомерия ответил Коловас-Джонс. — Через моего импресарио.
— И ничего не вышло?
— У них изменились планы, — сказал Коловас-Джонс. — Мою роль вычеркнули.
— Итак, в тот вечер ты встречал Диби Макка — где, в Хитроу?
— В пятом терминале, — подтвердил Коловас-Джонс, нехотя возвращаясь к прозе жизни, и поглядел на часы. — Слушайте, мне пора.
— Я тебя провожу до машины, ты не против? — сказал Страйк.
Уилсон тоже не хотел засиживаться; Страйк заплатил за троих, и они вышли все вместе. На улице он предложил своим спутникам закурить; Уилсон помотал головой, а Коловас-Джонс не отказался.
Серебристый «мерседес» был припаркован поодаль, за углом, на Электрик-лейн.
— Куда ты отвез Диби из аэропорта? — спросил Страйк, когда они подходили к машине.
— Он хотел закатиться в какой-нибудь клуб, так что я его доставил в «Казарму».
— Во сколько ты его высадил?
— Ну не знаю… в полдвенадцатого, что ли? Без четверти? Он был на взводе. Сказал, что сна ни в одном глазу.
— А почему именно в «Казарму»?
— Да потому что в пятницу вечером там лучший хип-хоп во всем Лондоне. — Коловас-Джонс усмехнулся, как будто этого стыдно было не знать. — Ему, как видно, понравилось — часов до трех там зажигал.
— А потом, значит, ты повез его на Кентигерн-Гарденз и наткнулся на полицейский кордон или…
— Я в машине радио слушал и узнал, что там произошло, — сказал Коловас-Джонс. — Как только Диби вышел, я ему сразу сообщил. Его свита тут же начала по телефонам названивать, разбудили людей из фирмы звукозаписи, попытались какой-нибудь другой вариант организовать. Забронировали номер люкс в «Кларидже»; туда я его и отвез. Домой только к пяти утра добрался. Сразу включил новости, посмотрел репортаж по каналу «Скай». У меня челюсть отвисла.
— Там ведь папарацци толпились, у дома восемнадцать, но пронюхали, что Диби в ближайшее время не появится. Кто-то им нашептал, потому они и разошлись, пока еще Лула с балкона не выбросилась.
— Да? Я без понятия, — сказал Коловас-Джонс.
Он немного прибавил шагу и, опередив своих спутников, отпер дверцу автомобиля.
— Макк, наверное, привез с собой гору чемоданов? Багаж оставался у тебя в машине?
— Да нет, весь багаж фирма отправила загодя. Макк сошел с трапа налегке; при нем было человек десять сопровождающих.
— Значит, в аэропорт прислали не только твой автомобиль?
— Машин в общей сложности было четыре, но Диби поехал со мной.
— Где ты его ждал, пока он тусовался в клубе?
— Где припарковался, там и ждал, — ответил Коловас-Джонс. — Примерно на углу Глассхаус-стрит.
— И другие три автомобиля тоже? Все водители держались вместе?
— Поди найди в центре Лондона четыре парковочных места подряд, — бросил Коловас-Джонс. — Я без понятия, где другие парковались.
Поверх приоткрытой дверцы шофер стрельнул глазами на Уилсона, потом на Страйка.
— А вам зачем? — с нажимом спросил он.
— Просто интересуюсь, — сказал Страйк, — что это за работа — возить клиентуру.
— Фигня, а не работа, — неожиданно взорвался Коловас-Джонс. — Одно название — возить, а на самом деле стой и жди.
— Лула дала тебе пульт от дверей подземного гаража — он у тебя сохранился?
— Что-что? — переспросил Коловас-Джонс, хотя Страйк мог поклясться, что водитель прекрасно расслышал вопрос.
Тот уже не пытался скрыть вспыхнувшую враждебность, направленную не только против Страйка, но и против Уилсона, который, сообщив, что Коловас-Джонс — актер, не произнес больше ни слова.

загрузка...

->>ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ!-<<