Михаэлла и Демон чужой мечты читать онлайн


загрузка...

— Не сомневаюсь, — радостно согласились где-то справа.
— Я хочу мужа и детей. Настоящую семью. — Никогда и никому в этом не признавалась, а тут вдруг накатило.
Открыть глаза все еще не было сил.
— Однажды тебе обязательно попадется подходящий человек. — Тавиш, конечно, всего-навсего заговаривал мне зубы, но слышать это было неожиданно приятно.
Я же поскользнулась, когда он отправил меня к демонам. Вдруг и сейчас сбудется.
— Только тронь еще раз! — Как плохо мне ни было, но задремать, не удостоверившись, что я в безопасности, не могла.
К счастью, Тавиш это быстро понял.
— Обещаю решать проблему вожделения без твоего участия, — серьезно выговорил он. — Расслабься, Михаэлла. Ты мне даже близко не нравишься. Просто я поддался порыву, да еще этот злосчастный ритуал…
— Какой еще ритуал?!
Глаза наконец удалось приоткрыть, но все вокруг будто дымкой было покрыто.
— Видимо, меня должно было подчинить ведьме, но вместо этого замкнуло еще и на тебя. Привязка крайне слабая, но она есть.
Так поводок все-таки есть? И один его конец в моих руках. От этого понимания стало спокойнее. И даже логичный вывод, что на другом конце того поводка отнюдь не ошейник, а тоже вроде как поводок, уснуть мне не помешал.
Что скрывается под платьем, наколдованный все-таки узнал, потому что проснулась я в его рубахе, а под ней не было совсем ничего.
Утро началось со слабости, противной головной боли, виноватого Тавиша и заваренных в кружке трав. Лекарство или хотя бы нормальный чай готовить он не умел, посему пойло было совершенно безвкусное. Просто вода с плавающими в ней травинками. Они не давали ни цвета, ни вкуса, ни приятного запаха, только раздражали. Но я все же выпила, чтобы прогнать мерзкую горечь во рту и избавиться от жажды. Хотя бы жар спал, уже хорошо.
Стыдно или неловко не было. Вряд ли он мог увидеть там что-то ужаснее, чем мое лицо. И хорошо, что не уложил на лавку прямо в липком грязном платье, искупавшемся вместе со мной в болоте. И что вытащил, тоже хорошо.
— Повезло, что в корзине нашлось спиртное, — избегая на меня смотреть, первым заговорил Тавиш. — Если бы не растер тебя, ты бы точно с горячкой на неделю слегла.
— Вряд ли. — Разговаривать с ним больше необходимого я не собиралась, но зачем-то все равно ответила: — Я крепкая. За последние пятнадцать лет вообще ни разу не болела.
После той самой лихорадки. Какая ирония.
Спорить он не стал, только бросил на меня любопытный взгляд и тут же отвернулся к окну.
В следующий раз тишину нарушила уже я сама. Был один вопрос, требующий прояснения:
— А где моя одежда?
Тавиш не ответил, только белобрысой головой в сторону очага мотнул.
Там тлели какие-то тряпки. Смутно знакомые тряпки! Вот почему минувшей ночью так жарко было! Ну, помимо горячки.
Вся слабость от злости улетучилась вмиг.

загрузка…


— Ты издеваешься?! — взвилась я и тут же закашлялась, поперхнувшись. Продолжала уже сквозь кашель и навернувшиеся слезы: — Что же мне теперь, голышом ходить?
— Ничего ты не голая, на тебе моя рубашка, — возразил беловолосый и скрестил руки на обнаженной груди.
На ней совсем не было волос и, помимо выпирающих костей, кое-где просматривались бугорки мышц, но все равно он оставался слишком худым.
Я его почти ненавидела. И это «почти» все еще держалось только из-за постоянных напоминаний себе о том, что этот мужчина не совсем настоящий, он появился в результате ведьминого ритуала и наверняка для него многое вокруг странно и непонятно. Но почему страдать от этого должна я?!
— В ней только здесь ходить и можно, — вздохнула я. — В деревню не сунешься. И… где мой платок?!
Старенькие, грубо сшитые туфли стояли возле лавки, где я их вчера и оставила, а платка не было. Но он здесь же лежал, я точно помню! Большой, шерстяной… надежный…
Тавиш не ответил, даже мой полный негодования взгляд проигнорировал.
Знает, мерзавец, что ничего я ему не смогу противопоставить, и этим пользуется!
— Как чаек? — невинно осведомился этот недомагиченный.
— Мерзкий. — Настроение было паршивое, поэтому я сказала правду.
Не руками же мне теперь лицо прикрывать?!
— Увы, это тело не умеет готовить. Ему раньше не доводилось, — пожаловался беловолосый и, так и не найдя во мне сочувствия, направился к выходу. — Ты пей пока, отдыхай, можешь сходить к источнику и умыться. А я наведаюсь в селение, раздобуду одежду.
— Может, хоть ночи дождешься? — испугалась я.
— А ты обо мне беспокоишься? — поддел наколдованный нахал.
Пф! Еще чего не хватало.
— Не хочу остаться здесь одна, — сказала чистую правду. — Так что не попадись там. И укради мне новый платок, я без него не могу.
Покровители, как низко я пала! Уже сама поддерживаю воровство и собираюсь пользоваться его плодами.
— Будет сделано, моя госпожа, — широко улыбнулся Тавиш и исчез на несколько часов.
Покончив с противным чаем, я решила провести время одиночества с пользой и побрела к источнику.
Но едва вышла за порог, как всеми фибрами души ощутила — что-то не так. На самом деле это чувство подкрадывалось едва ли не с первой минуты здесь, но тогда голова была занята другим. Теперь же выдалась минутка, свободная от страхов, переживаний, и от Тавиша, — и вот оно, накатило. Странное что-то. Чужеродное.
Я остановилась, прислушалась, повертела головой по сторонам. На первый взгляд все было как обычно: птицы трещали, где-то далеко верещала безобидная дневная нечисть, булькало болото. Звенела особенная лесная тишина. Но в самом воздухе разлилось что-то опасное, и кожа, несмотря на довольно жаркий день, покрылась пупырышками.
Кабы не запекшаяся кровь на ладонях и ступнях и не слипшиеся волосы, я бы никуда не двинулась, а так пришлось. Лучше сейчас, потому что мыться, когда где-то поблизости околачивается мой ненадежный союзник, я не решусь. Только надо идти медленнее и внимательно смотреть, куда наступаю…
Предчувствие подвело, до источника я добралась без приключений. Ничего не произошло и там. Холодная вода взбодрила, смыла часть страхов, окутала тело крупной дрожью. Из-за нее приходилось сдерживаться, чтобы не броситься бегом к натопленному дому. Но как знать, когда еще получится вымыться спокойно, поэтому я стиснула зубы и, невзирая на холод, пробирающий до костей, долго терла себя пучком сухой травы, а потом тщательно вымыла волосы.
И возвращаться заставила себя медленным шагом, хоть и тряслась вся, и зубами стучала.
Как раз на обратном пути почувствовала едва уловимый запах. Пахло чем-то сладковатым и одновременно гнилью. Тогда же поняла, что запах этот был тут всегда, просто я внимания на него не обращала. И еще внезапно пришло четкое осознание: я не хочу здесь быть. Надо уйти как можно дальше!
Разум оказался сильнее паники и каких-то там предчувствий. Я еще раз огляделась, так и не сумела определить, что так странно пахнет, и решительно зашагала к временному пристанищу. Куда я одна, да еще без одежды? Дождусь Тавиша, если повезет, он вернется не с пустыми руками, тогда и поинтересуюсь у него обстановкой в Черном Лесу и заодно нашими планами.
Достигнув внутреннего согласия, я затворила за собой дверь, для этого пришлось навалиться на нее всем весом, потом соорудила перед ней на всякий случай гору из котелка и двух кружек и только после этого с чувством выполненного долга рухнула на лавку. Недолго терзалась муками совести и придумывала, чем буду замаливать у покровителей вину за воровство. Потом разомлела под просачивающимися сквозь не слишком чистое оконце солнечными лучами и провалилась в глубокий крепкий сон.
Надолго. Успела по-настоящему отдохнуть, а потом еще увидеть красочный сон, в котором у меня было нормальное лицо и я путешествовала в летучем экипаже.
Подумать, что видение окажется вещим — хотя бы одна его часть, — мне и в голову не пришло.
Ближе к вечеру меня разбудил грохот. Спросонья не разобравшись, где нахожусь и что вообще происходит, я схватила первое попавшееся и швырнула в ту сторону, откуда слышался звук. Уже после, постанывая, села, вспомнила, как сама же возвела баррикады у входа, и обозрела поднимающегося с пола очень злого Тавиша.
Наколдованный потирал лоб. Судя по гримасе на породистом лице, больно ему было вполне по-настоящему.
Первым попавшимся оказалась ложка.
— Это месть за вчерашнее? — подозрительно вопросил он, отодвигая ногой котелок, но подходить ближе не спешил.
Никогда никому не мстила, просто не задумывалась ни о чем подобном. Но сейчас ощутила нечто похожее на то чувство, которое испытывала в день, когда мне выдавали жалованье. А приятно!
Но улыбку лучше спрятать, а то наколдованный разозлится еще.
— Я спала, а это поставила, чтобы слышать, если вдруг кто придет. Мало ли какой человек по лесу шастает. — Среди всех других выделялось и еще одно чувство — неловкости из-за собственного поведения и глупейшей ситуации. — Прости, я не специально.
— А глаза блестят так, будто это все-таки месть. — Прощать легко Тавиш не собирался. — И ты губы кусаешь, чтобы не улыбаться.
Наблюдательный какой. Но извиняться дальше не стала. Подумаешь, шишка на лбу и на полу чуток повалялся! Меня вчера чуть не обесчестили, а потом я едва в болоте не утонула.
Мы еще не квиты.
Определив для себя, что опасности нет, Тавиш все же прошел к лавке, на которой сидела я, и принялся разбирать сумку.
Первым из нее возник белый хлеб. Ароматный, теплый еще, с хрустящей корочкой, мм-м… Тавиш разломал булку пополам, отдал одну часть мне и жадно вгрызся в свою половину.
— Сегодня ты ограбил пекаря? — Восторг, вызванный теплой выпечкой, помешал мне разозлиться из-за кражи или хотя бы осудить вора.
Покровители, что он со мной сотворил! Еще немного, и сама поверю, что красть не зазорно, если тебе нужнее.
Но как же вкусно!
Теплый хлеб — еще одно благо, которого я была лишена. Тот, что только из печи, стоит почти в два раза дороже, и я, естественно, брала, который дешевле, часто даже вчерашний. И сама никогда не пекла. Возни много, а результат всегда получался кривым, сплюснутым и малосъедобным даже на мой непритязательный вкус.
— Почему сразу украл? — Тавиш вроде бы даже обиделся. — Купил.
— На что? — вяло осведомилась я, уминая свою долю.
В глубине души мне было все равно, и это вызывало протест. Я не такая! Никогда не была такой! И не хочу становиться.
Лучше б не спрашивала! Тогда бы и не подавилась, услышав ответ.
— Тебе жалованье выдали, — сообщил Тавиш, запустил руку в сумку… и ко мне на колени посыпались звонкие монетки. — Держи. Тут все, что осталось после покупки еды и одежды.
Мои глаза, в которых все еще стояли слезы, выступившие от кашля, округлились.
— Но тут все равно слишком много!
— Считай, это компенсация за задержку, — заявил беловолосый наглец и вызывающе мне подмигнул.
Я мысленно застонала. Он неисправим.

загрузка...

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14