Михаэлла и Демон чужой мечты читать онлайн


загрузка...

Моя мать была помощницей лекаря, ее всего за несколько недель до того прислали в эти места. Как мне потом рассказывали, она умерла одна из первых. Оно и неудивительно, мэтр Говард и две его помощницы сутками не отходили от больных, но тех становилось все больше. Я заразилась уже позже, когда болезнь отступала. Наверное, потому и уцелела, как знать.
Следы от уродливых язв так и не исчезли с лица. И уже не исчезнут.
Я смирилась. Почти.
Когда все закончилось, село наше прозвали Черным Лесом. Название, как ни странно, прижилось. Не так много времени прошло, но прежнего теперь и не помнит никто.
Едва стало ясно, что опасность миновала, меня забрала к себе местная учительница. Из ее семьи не уцелел никто. Мама Мианна была добрая, все время кому-нибудь помогала, одной зимой даже детеныша какой-то лесной нечисти подкармливала. Пока она была жива, мы существовали вполне сносно, и самой большой моей бедой было то, что местные шарахались от меня как от чумной. Когда же я осталась одна, остро встала проблема пропитания. Хоть в школу меня не взяли, чтобы не пугала других детей, мама Мианна учила меня дома. Однако несмотря на все знания, устроиться получилось только на почту. И то мне доверялись лишь те письма, для доставки которых не требовалось входить в дом. Вечером я забирала сумку с посланиями к себе, а перед рассветом проходила по улицам и раскидывала послания по деревянным ящикам у домов.
Нашлась и еще одна работа. В конце лета, когда приходила лихорадка, мне доверяли ухаживать за больными, потому что болезнь меня больше не трогала. Арина забегала в лечебницу, оставляла снадобья и распоряжения, что, кому и сколько, и тут же спешила убежать, я же сутками могла находиться среди больных — и ничего. За это платили хорошо, но зараза через две недели уходила, иногда уносила с собой чью-нибудь жизнь. А после всякий раз меня начинали сторониться еще больше.
Следов на лицах даже у самых тяжелых больных больше не появлялось. Иногда это отзывалось глухой досадой в душе, и так хотелось, чтобы кто-то из перешептывающихся за моей спиной тоже побывал в моей шкуре, пусть ненадолго, двух недель бы хватило вполне… Но я одергивала себя и спешила получить честно заработанное вознаграждение. Если везло и болел кто-нибудь из семей побогаче, эти деньги вполне позволяли сносно протянуть зиму.
— Странно, как ее еще на костре не спалили, — ворвался в мысли голос одного из наемников. — По лицу видно, что черной магией промышляет.
Я чуть не икнула с перепугу. Вот только обвинений в запрещенном колдовстве и не хватало! Мне и обычное-то не под силу.
— Пытались, но я плохо горю, — ответила едко, а в душе порадовалась, что местным не пришло в голову обвинить меня в чем-то таком. А может, все дело в том, что я нужна им каждый год во время очередного наступления хвори?

загрузка…


Определиться на этот счет не успела, тропа круто повернула, и перед глазами выросла громада старинного особняка. Когда-то Черный Лес и еще несколько деревень округи входили во владения какого-то вельможи. Но, по-видимому, прибыли они не приносили, поскольку никого из знати тут десятилетиями не появлялось. И вот, нате, пожаловал наследничек!
Ввели меня через дверь для слуг. Потом по узкому темному коридору к тяжелой дубовой двери, за которой отыскалась лестница, уходящая в подвал. Где-то рядом находилась кухня, и в коридоре витали такие запахи, что я едва устояла на ногах и дальнейшего пути почти не воспринимала.
Только оказавшись в комнатке, которая одновременно напоминала чулан и темницу, очнулась, тяжело сглотнула, мазнула взглядом по сторонам. Каменная кладка, земляной пол, железная дверь с маленьким зарешеченным окошком, за которой уже стихали шаги и гогот наемников. Еще пыльный тюфяк и столик, шаткий, потому что одна из четырех ножек сломана. На столике горела лучина, совсем слегка разбавляя непроглядный мрак.
В этот раз они подготовились.
Обхватив себя руками за плечи, я так и осталась стоять посреди узкого помещения.
Угораздило же на ровном месте вляпаться!
Самое обидное, что я до сих пор не понимаю, с чего они ко мне прицепились. Письма разнесла, с начальницей из-за жалованья немного поцапалась, возвращаюсь домой — а у калитки эти поджидают. Утром за мной только двоих парней отправили и без псов. Молодые почему-то всегда самые противные, вот и эти с ходу начали обзывать, руки заламывать, все про какое-то письмо и какую-то тетку спрашивали. И про сокровища, кажется.
Смешно даже! Ну откуда у меня сокровища?! Я ведь даже на нормальное платье денег наскрести не могу, а сапожки, как у госпожи ведьмы, вообще несбыточная мечта!
И писем писать мне некому…
Жалеть себя или все-таки посмеяться над ситуацией, так и не решила. За дверью послышались новые шаги.
Напряглась и инстинктивно отступила вглубь темницы.
Может быть, сейчас недоразумение прояснится и меня отпустят?
В удачу верилось с трудом, покровители никогда не бывали ко мне столь добры.
Противно проскрежетал засов. Я поежилась. Что-то холодно стало… Дверь со скрипом отворилась, являя посетителей. Нетерпеливые какие! Могли бы и подождать, пока я тут поддамся панике. Не то чтобы мне нравился этот вариант, но сама я, будучи на их месте, выбрала бы его.
Минуту меня разглядывали и оценивали. Со своей стороны я, кусая губы и отступая все дальше, пока свободное пространство не закончилось, делала то же самое. Посетителей было всего трое. Ближе всех стоял мужчина лет тридцати пяти, с умным лицом, которое немного портили разве что непропорционально маленькие глаза — впрочем, мне ли судить о лицах? Рыжие колечки волос были зачесаны назад так, что ни один волос не выбивался из прически. Костюм на нем был дорогой, бархатный, с золотистой отделкой, а перевязь сделана из мягкой кожи. Правда, сидело все это слишком плотно, что свидетельствовало о том, что господин Ффруа, а это наверняка был именно он, недавно немного прибавил в весе.
За спиной хозяина маячил затянутый в кожу медведеподобный тип с бритым наголо черепом. В одной руке он держал факел, а второй любовно поглаживал висящий на поясе нож. И почти полностью заслонял миниатюрную рыжеволосую девушку в таком умопомрачительном платье, что даже госпоже ведьме не снилось.
Я как раз мысленно пришла к выводу, что наряд достоин самой королевы, когда господин Ффруа заговорил:
— Вынужден принести извинения за своих людей, они неотесанны и грубы. — Слова подкрепляла обаятельная улыбка, одновременно с которой возле глаз богача возникли лучики-морщинки.
Признаться, я ждала услышать что угодно, от оскорблений до странных вопросов, но только не это. А потому малость растерялась и выдала первое, что на ум пришло:
— Что, и домой отпустите?
— Не все сразу. Попробуем договориться, — сверкнул глазами господин Ффруа. — Как тебя зовут, девушка?
О… Он это серьезно?!
— Михаэлла.
— Надо говорить «Михалена, господин», — тявкнула из-за плеча огромного охранника рыжая девица, которая сразу перестала казаться мне такой уж красивой.
И ведь знала, что она нарочно исковеркала мое имя, а все равно зачем-то поправила:
— Не Михалена, а Михаэлла.
— Нахалка, — сморщила тонкий носик рыжая.
Но тот, кого предлагалось величать господином, только развеселился.
— А я — Джереми Ффруа. Девять лет уже хозяин этого дома и трех окрестных деревень, — представился он, потом повернулся к рыжей и скомандовал: — Беата, сестренка, поднимись наверх, распорядись насчет обеда и организуй мне стул.
И когда обладательница невероятного платья попробовала снова открыть рот, он продемонстрировал, что умеет быть не только обаятельным, но и жестким:
— Живо и без возражений!
— Как тебе будет угодно, брат, — ядовито прошипела она и унеслась прочь.
Внимание господина Ффруа вернулось ко мне. Он шагнул ближе, осторожно протянул руку и сдвинул с лица платок. Но вместо обидных слов, которые я уже приготовилась услышать, лишь сочувственно вздохнул.
— Трудно, наверное, с этим живется?
Подсохшие язвы покрывали лоб, нос, правую щеку и почти весь подбородок. Большую часть времени они не беспокоили, но в жару начинали жутко чесаться. В остальном же вели себя примерно как угри, с той лишь разницей, что никогда не проходили.
— Я привыкла.
А вот жаловаться и вообще обсуждать это с кем-либо — не привыкла и сейчас чувствовала себя как рыцарь из детской сказки, если бы перед боем с шестиглавым змеем с него сняли все доспехи. Беззащитной.
— Зачем я здесь? — попыталась спастись от неприятной темы.
Господину Ффруа как раз принесли стул.
Джереми опустился на него, кивнул и задумчиво начал:
— Тебе знакома некая Аделина Бернежка?
Прямо так и почувствовала, как расширяются мои глаза.
— Нет. А кто это?
— А Марта Ритара? — Отвечать вопросом на вопрос, вообще-то, невежливо!
— Это моя родная мама, — нехотя подтвердила я. — Она давно умерла. Но при чем здесь она?
Сомневалась, объяснят ли, все же не такого я важного полета птица, но господин Ффруа снисходительно улыбнулся и пустился в разъяснения:
— Насколько знаю, эта Марта была помощницей лекаря и одно время работала на острове, куда ссылают преступников, приговоренных к пожизненной каторге. — Начало истории казалось захватывающим. — По проверенным сведениям, одна из заключенных сообщила ей, где находится весьма ценная вещь.
— Звучит как сказка, — пробормотала я, не зная, куда себя деть: тюфяк был слишком пыльный, но стоять ноги уже устали, и в груди до сих пор ощущалась тупая боль.
Нет, правда! Остров, каторга, какие-то ценности… Мой мир всю жизнь ограничивался Черным Лесом, а в последние годы еще и крайней бедностью. Теперь его границы размылись, мир стремительно стал расширяться, и от этого шла кругом голова.
— Две недели назад Аделина сбежала, — не обращая на меня внимания, продолжал господин Ффруа. — Нам удалось перехватить ее письмо Марте. Она собирается явиться за своим.
Перехватить письмо? Кажется, теперь понимаю, по чьей милости я жалованье не могу получить… Мьярина наверняка подумала, что у меня неприятности, и решила не торопиться. Глядишь, потом и не придется расставаться с деньгами.
— Я-то тут при чем? — вопросила тоскливо.
— Отдай мне ларец и все остальное. — Джереми Ффруа подался вперед и сверкнул глазами. — Я выпущу тебя, заплачу и избавлю от встречи с Аделиной.
Обаяние этого человека постепенно переставало действовать на меня. Все чувства разом вопили об опасности. Что-то подсказывало, что дружелюбный и обходительный Джереми может оказаться куда неприятнее его грубой сестры.
— Говорю же, у меня ничего нет!
— Конечно, есть!
Мы обменялись решительными взглядами.
— Стала бы я прозябать в нищете, если бы у меня где-то были припрятаны сокровища? — Я решила воззвать к его здравому смыслу.
— Разумеется. — Здравый смысл у господина Ффруа оказался какой-то неправильный. — Все равно тут драгоценности не продать. А если Марта успела рассказать тебе о них, ты бы даже думать об этом не стала. Слишком много народу это ищет.
— Зачем иметь кучу денег, если ими не пользоваться?! — Меня стала разбирать злость.
Глаза Ффруа победно сверкнули.
— Рад, что ты это понимаешь. Ну что, давай договариваться?

загрузка...

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14