Крестный отец читать онлайн


загрузка...

лежащего еще два раза. Одна пуля попала в руку, не задев кость, другая — в икру правой ноги. Эти раны, сравнительно легкие, обильно кровоточили — дон лежал в луже крови. И теперь он потерял сознание.
Фредди услышал, как отец зовет его — тем именем, которым звал в детстве, — услышал два первых выстрела. Он выскочил из машины и остолбенел, забыл даже вытащить свой автомат. Убийцы могли пристрелить его в два счета. Но у них тоже сдали нервы. Они наверняка знали, что сын их жертвы вооружен, — к тому же вся операция слишком затянулась. Они скрылись за углом, и Фредди остался на улице один с истекающим кровью отцом. Прохожие попрятались в подъезды, кто-то бросился наземь, другие испуганно сбились в кучки.
Фредди так и не взял в руки оружие. Его словно оглушило. Он бессмысленно уставился на отца, лежащего ничком в темной луже крови, — она казалась Фредди черным озером. Он был в шоке, на него точно столбняк напал. Отовсюду начали стекаться люди, поднялась суета; кто-то, увидев, что Фредди оседает вниз, оттащил его к тротуару и усадил на обочину. Вокруг дона Корлеоне собралась толпа, круг распался, когда в людскую гущу, завывая сиреной, вползла первая полицейская машина. Следом примчалась машина газеты «Дейли ньюс» с радиоустановкой — наружу почти что на ходу выпрыгнул фотограф и принялся щелкать камерой над окровавленным доном Корлеоне. Прибыла «Скорая помощь». Фотограф занялся Фредди Корлеоне, который сидел и плакал навзрыд, — странно и немного смешно было видеть, как он размазывает слезы и сопли по грубому толстогубому лицу, по мясистому носу. В толпе зашныряли агенты в штатском, подъехали новые полицейские машины. Какой-то детектив, присев на корточки возле Фредди, задавал ему вопросы, но Фредди, все еще в шоке, не отвечал. Агент запустил руку в карман его пиджака и вытащил оттуда бумажник. Кинул взгляд на водительские права и свистнул своему напарнику. Мгновение, и полицейские в штатском отрезали Фредди от толпы. Первый агент вынул из его наплечной кобуры автомат. Фредди подняли на ноги и затолкали в машину без опознавательных знаков. Машина тронулась, за нею следом — автомобиль «Дейли ньюс». Фотограф щелкал и щелкал — все и всех подряд.
Сразу после покушения к Санни Корлеоне пять раз за полчаса позвонили по телефону. Первым был детектив Джон Филипс, он состоял на жалованье у семьи Корлеоне и вместе с другими агентами в штатском находился в машине, которая первой подоспела к месту происшествия. Не называя себя, он спросил:
— Вы узнаете мой голос?
— Ага, — отозвался Санни. Он как раз задремал, когда жена позвала его к телефону.
Филипс сказал скороговоркой:
— Кто-то стрелял в вашего отца возле его конторы. Пятнадцать минут назад. Он жив, но тяжело ранен, его забрали во Французскую больницу. Ваш брат Фредди сейчас в полицейском отделении в Челси. Когда его отпустят, позовите к нему врача. Я теперь еду в больницу — на случай, если мистер Корлеоне сможет давать показания. Буду держать вас в курсе дел.

загрузка…


Сандра, жена Санни, сидя по другую сторону стола, увидела, что лицо мужа наливается кровью. Глаза его остекленели.
— Что? — прошептала она.
Санни нетерпеливо отмахнулся от нее и отвернулся, заслоняя собою трубку:
— Это точно, что он жив?
— Точно, — ответил агент. — Много было крови, но, по-моему, пострадал не так сильно, как кажется.
— Спасибо, — сказал Санни. — С меня тысяча долларов. Завтра в восемь утра будьте дома, вам принесут.
Он навис над столом, охватив ладонями телефонный аппарат. Усилием воли заставил себя усидеть на месте. Он знал, что главная его слабость — необузданность в гневе, а сейчас был как раз тот случай, когда уступить гневу означало погибнуть. Первым делом нужно было связаться с Томом Хейгеном. Не успел он протянуть руку к трубке, как телефон затрезвонил снова. Звонил букмекер, откупивший у семейства право содержать тотализатор в том районе, где находилась контора дона. Звонил сказать, что дон убит, застрелен на улице. После первых же вопросов выяснилось, что человек, от которого букмекер получил эти сведения, к потерпевшему близко не подходил, и Санни отмел их как не стоящие внимания. Информация, поступившая от Филипса, внушала больше доверия. И сразу же раздался третий звонок. Это был репортер из «Дейли ньюс». Едва он назвался, как Санни Корлеоне швырнул трубку.
Он набрал номер Хейгена, подошла его жена. Санни спросил:
— Том уже дома?
Она ответила:
— Нет. — Прибавив, что он будет минут через двадцать, она ждет его к ужину.
— Пусть позвонит мне, — сказал Санни.
Он старался трезво оценить обстановку. Старался представить себе, как поступил бы на его месте отец. С первой минуты было ясно, что покушение — дело рук Солоццо, но никогда Солоццо не посмел бы замахнуться на человека такого масштаба, как дон, если б не заручился чьей-то очень сильной поддержкой. Он не успел додумать до конца — телефон зазвонил в четвертый раз. Мягко, почти нежно голос в трубке спросил:
— Это Сантино Корлеоне?
— Ну, — ответил Санни.
— Том Хейген у нас, — сказал голос. — Часа через три мы его отпустим, он передаст наши предложения. А пока не торопись, выслушай сначала, что он скажет. Не надо лишних неприятностей. Что сделано, то сделано. Будем здраво смотреть на вещи. Не стоит терять голову — все знают, ты человек горячий, так уж держи себя в руках.
В голосе звучала насмешка. Скорее всего, звонил сам Солоццо, но сказать наверняка было трудно. Санни отозвался глухо, нарочито убитым голосом:
— Хорошо, подожду. — И услышал, как на другом конце положили трубку.
Он взглянул на свои массивные наручные часы с золотым браслетом, заметил точное время разговора, записал его на белой клеенке.
Посидел у кухонного стола в молчании, мучительно морща лоб.
— Что, Санни? — спросила его жена.
Он ответил ровным голосом:
— В отца стреляли. — Увидел ужас на ее лице и грубовато прибавил: — Не плачь, он жив. И больше ничего не случится, будь покойна.
Он не стал говорить ей про Хейгена. И тогда телефон зазвонил в пятый раз.
Это был Клеменца. Одышливый голос толстяка с хрипом вырвался из трубки.
— Слыхал про отца? — спросил он.
— Слыхал, — ответил Санни. — Но он жив.
Последовала долгая пауза, потом Клеменца голосом, изменившимся от волнения, проговорил:
— Слава тебе, господи, слава богу. — Но тотчас же спохватился в тревоге: — Ты точно знаешь? Я слышал, он скончался прямо на улице.
— Он жив, — сказал Санни. Он напряженно вслушивался в звучание каждого слова Клеменцы. Похоже, взволнован искренне, но ведь по долгу службы толстяку положено быть хорошим актером.
— Теперь тебе действовать, Санни, — сказал Клеменца. — Какие будут распоряжения?
— Езжай сюда, — сказал Санни, — к отцовскому дому. И захвати с собой Поли Гатто.
— Это все? — спросил Клеменца. — А не послать людей в больницу и к вам туда?
— Нет. Мне нужен только ты и Поли Гатто, — сказал Санни.
Наступило долгое молчание. Клеменца начинал понимать. На всякий случай Санни подпустил в голос естественности:
— Где его носит, между прочим, этого Поли? Чем он был занят, черт возьми?
Одышливый свист в трубке умолк. Теперь Клеменца заговорил, сам взвешивая каждое свое слово:
— Ему нездоровилось — простыл немного и остался дома. Он и вообще всю эту зиму прихварывает.
Санни немедленно насторожился:
— Сколько же раз он за последние месяцы не выходил на работу?
— Раза три-четыре. Я предлагал прислать замену, но Фредди каждый раз говорил, не надо. Причин особо-то остерегаться не было — сам знаешь, десять лет все шло гладко.
— Ну да, — сказал Санни. — Так. Значит, жду тебя в доме у отца. И обязательно привези Поли. Заезжай за ним по дороге. Болен, здоров — неважно. Ты понял? — И, не дожидаясь ответа, бросил трубку.
Его жена беззвучно плакала. Он молча поглядел на нее, сказал жестко:
— Будет спрашивать кто-нибудь из наших, пусть звонят мне к отцу, по его личному номеру. Чужие позвонят — ты ничего не знаешь. Если жена Тома — скажи, он занят по службе, задержится немного. — Он помедлил. — К нам без меня подъедет народ… — Встретил ее испуганный взгляд и продолжал нетерпеливо: — Пугаться нечего, просто пускай побудут у нас в доме. Ты делай, что они тебе скажут. В случае чего звони в кабинет к отцу, только по пустякам не нужно. И не тревожься, кончай бояться.
Он вышел из дома.
Совсем стемнело, по пятачку перед домами гулял резкий декабрьский ветер. Санни ступил во мрак без опасений. Все восемь домов в полукольце парковой аллеи принадлежали дону Корлеоне. Два первых дома при въезде по обе стороны снимали верные люди Корлеоне с семьями; квартиры на первом этаже сдавали холостякам, тоже своим, проверенным. Из шести остальных домов, завершающих полукруг, в одном жил Том Хейген с семьей, в другом — Санни, в третьем, самом скромном и маленьком, — дон Корлеоне. Три последних дома дон бесплатно предоставил друзьям, которые отслужили свое, — в случае надобности они бы съехали по первому требованию. Безобидный пятачок в парке был на самом деле неприступен, словно крепость.
На каждом из восьми домов был установлен прожектор, заливающий светом пространство вокруг, — ни затаиться, ни спрятаться. Санни перешел на другую сторону и открыл своим ключом дверь отцовского дома.
Он крикнул:
— Ма, ты где?
Из кухни вышла его мать, за нею следом тянулся аромат жарящегося перца. Не дав ей сказать ни слова, Санни взял ее за руку и усадил на стул.
— Мне только что звонили, — сказал он. — Ты только не волнуйся. Папа в больнице, он ранен. Оденься и соберись, поедешь к нему. Сейчас скажу, тебе подадут машину. Хорошо?
Мать поглядела на него в упор.
— В него стреляли? — спросила она по-итальянски.
Санни кивнул. Его мать на мгновение набожно склонила голову. Потом вернулась на кухню, Санни пошел за ней. Смотрел, как она тушит газ под сковородкой с недожаренным перцем, как выходит, поднимается по лестнице в спальню. Он подцепил со сковородки несколько перцев, взял из корзинки на столе ломоть хлеба и, роняя с пальцев горячие капли оливкового масла, соорудил себе громоздкое подобие бутерброда. Затем прошел в просторную угловую комнату, служившую его отцу кабинетом, отомкнул ящик конторки и вынул телефонный аппарат. Это был личный телефон дона Корлеоне, записанный на вымышленное имя по вымышленному адресу. В первую очередь он позвонил Люке Брази. Никто не отвечал. Тогда он позвонил в Бруклин, человеку, беззаветно преданному дону Корлеоне, — второму, буферному caporegime. По имени Тессио. Санни сказал ему, что случилось и что требуется сделать. Он должен отобрать полсотни абсолютно надежных людей. Одних послать на охрану больницы, других — в Лонг-Бич, есть работа.
— Что, и Клеменцу зацепили? — спросил Тессио.
— Я пока не хочу использовать людей Клеменцы, — ответил Санни.
Тессио понял с полуслова, помолчал, потом сказал:
— Извини меня, Санни, я с тобой говорю, как говорил бы твой отец. Не нужно пороть горячку. Я лично не верю, что Клеменца способен продать.
— Ну что ж, спасибо, — сказал Санни. — Я тоже так не думаю, но приходится соблюдать осторожность. Я не прав?
— Прав, — согласился Тессио.
— И вот еще что, — продолжал Санни. — Майк, мой братишка, сейчас в Хановере, штат Нью-Гэмпшир, в университете. Пошли за ним кого-нибудь из наших, кто в Бостоне, пусть доставят его сюда — посидит с нами, покуда не кончится эта заваруха. Я ему позвоню, предупрежу. Тоже хочу подстраховаться, мало ли что.
— Понял, — сказал Тессио. — Сейчас только запущу всю эту механику и сам приеду. Ладно? Ты ведь ребят моих знаешь в лицо?
— Узнаю. — Санни повесил трубку.
Он подошел к маленькому стенному сейфу и открыл его. Вынул синюю кожаную книжечку с алфавитом. Открыл ее на нужной букве и листал, пока не наткнулся на запись, которую искал: «Рей Фаррел. $5000 к Рождеству». Дальше шел номер телефона. Санни набрал его, спросил:
— Это Фаррел?
Мужской голос на другом конце провода отозвался:
— Я.
— Говорит Сантино Корлеоне, — сказал Санни. — Я к вам с просьбой об одной услуге, и притом дело срочное, не терпит отлагательства. Проверьте для меня два телефона — кому звонили оттуда и кто звонил туда за последние три месяца? — Он продиктовал Фаррелу домашние телефоны Поли Гатто и Клеменцы. Потом прибавил: — Это очень важно. Управитесь до полуночи, будет вам лишний повод повеселиться на Рождество.
Теперь — думать и думать, но прежде нужно было еще раз попробовать дозвониться Люке Брази. Опять не отвечают. Он отогнал от себя тревогу. Как только Люка услышит последние известия, он явится. Санни откинулся на спинку вращающегося кресла. Через час в доме будет не протолкнуться, и каждому приверженцу семейства необходимо будет дать конкретное задание, но лишь теперь, когда у него наконец было время поразмыслить, он осознал, какое нешуточное заварилось дело. За десять лет это был первый вызов семье Корлеоне, ее власти. Покушение организовал Солоццо, это ясно, но Солоццо никогда бы не посмел нанести такой удар, если бы за ним не стоял по крайней мере один из пяти самых могущественных семейных кланов Нью-Йорка. И скорее всего — семья Татталья. А это значит — либо крупномасштабная война, либо немедленная капитуляция на условиях Солоццо. Санни мрачно усмехнулся. Коварный Турок все рассчитал, только ему не повезло. Дон Корлеоне остался жив, так что предстоит война. Имея в резерве Люку Брази, связи и мощь семейства Корлеоне, исход ее предвидеть нетрудно. И тотчас Санни с новой силой кольнула тревога. Где же все-таки Люка Брази?
ГЛАВА 3
В машине было, считая водителя, четыре человека. Хейгена посадили сзади, между теми двумя, что возникли у него за спиною на улице. Солоццо уселся впереди. Человек, сидевший справа от Хейгена, повернулся и нахлобучил ему шляпу на самые глаза; Хейген больше ничего не видел.
— И чтобы мне мизинцем не шелохнул, — прибавил человек.
Ехали недолго, минут двадцать, и, когда вышли из машины, Хейген не понял, где они, — уже стемнело. Его повели в полуподвал, усадили на кухонный стул с прямой спинкой. Солоццо сел за стол напротив. Что-то хищное, ястребиное с особой четкостью проступило в его смуглом лице.
— Не бойся, — сказал он. — Я знаю, ты к силовым структурам в семействе Корлеоне не причастен. Мне надо, чтобы ты помог и своим, и мне помог бы.
Хейген закурил; у него тряслись руки. Кто-то принес бутылку водки, плеснул в кофейную чашку, подал ему. Хейген жадно глотнул жгучую влагу. Дрожь унялась, прошла слабость в ногах.

загрузка...

->>ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ!-<<

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17