Дважды два читать онлайн


загрузка...

– Твой брат выкуривал по две пачки в день.
– А твой отец не курит. Но на днях с трудом отдышался.
Впервые я заметил, что естественный румянец на ее щеках поблек.
– Почему же ты мне не сказала? Что случилось?
– Вот как раз сейчас я и говорю, – ответила она и тяжело вздохнула. – В четверг после работы он сидел на веранде. Я готовила ужин, и, хотя жара стояла несусветная, твоему отцу втемяшилось в голову переставить ту кадку с японским кленом с одного конца веранды на другой – мол, чтобы солнце не пекло.
– В одиночку?
Я бы не мог сдвинуть эту штуковину ни на дюйм. Она весила как минимум несколько сотен фунтов. И даже больше.
– Ну да, – ответила мама, словно мой вопрос прозвучал глупо. – Передвинул, а потом несколько минут не мог отдышаться.
– Ничего странного. Любой после такого отдышался бы с трудом.
– Но не твой отец.
Я согласился с ней.
– И что было потом?
– Я же только что сказала.
– Долго он приходил в себя?
– Даже не знаю… пожалуй, пару минут.
– Отлеживался на диване?
– Нет, вел себя как ни в чем не бывало. Взял пива и включил какой-то матч.
– Ну, если ему кажется, что все в порядке…
– Ему надо к врачу.
– Ты же знаешь, он не выносит врачей.
– Вот поэтому ты и должен с ними поговорить. Слушать меня он больше не желает. Упирается, как пробка в сточной трубе, забитой потрохами и жиром, а сам уже сколько лет не был у врача.
– Так он, наверное, и меня слушать не станет. А Мардж ты просила?
– Она сказала, что теперь твоя очередь.
Ну спасибо тебе, сестренка.
– Ладно, я поговорю с ним.
Она кивнула, но по ее отсутствующему выражению лица я понял, что в мыслях у нее по-прежнему только рак.
– А где Вивиан? Она не приедет?
– Сегодня мы вдвоем с Лондон. У Вив какие-то дела.
– А-а, – отозвалась мама. Она знала, что означают эти «дела». – Твой отец, наверное, все еще в гараже.
К счастью, в тени гаража температура была чуть более приемлемой для меня, человека, привыкшего к офисам с кондиционерами. А мой отец, похоже, даже не замечал, что сегодня жарко, а если и замечал, то не жаловался. Гараж был его святилищем, и я, войдя туда, уже в который раз восхитился царящим в нем порядком и в то же время загроможденностью. Инструменты, развешанные по стенам, коробки с проводами и разными запчастями, названия которых я даже не знал, самодельный верстак с ящиками, полными всевозможных гвоздей, шурупов, гаек, какие только существуют в природе, детали двигателей, удлинители, садовый инвентарь – все было разложено по местам. Я всегда считал, что особенно комфортно отец чувствовал бы себя в пятидесятых годах двадцатого века или еще раньше, во времена первых переселенцев.
Мой отец – человек рослый, широкоплечий, с мускулистыми руками и русалкой, наколотой на предплечье, – памятью о службе на флоте. В детстве он казался мне великаном. В одной и той же компании он проработал сантехником почти тридцать лет, но, по-моему, был способен починить что угодно. Протекающие окна и крыши, неисправные газонокосилки и телевизоры, насосы – для него не имело значения, что чинить, он угадывал, что надо сделать и с какой именно деталью, чтобы все вновь заработало. Об автомобилях он знал все – правда, только о произведенных до эпохи всеобщей компьютеризации – и в выходные обычно латал кузов «Форда Мустанг» 1974 года, который сам отреставрировал двадцать лет назад и до сих пор ездил на нем на работу. Помимо верстака, он своими руками сделал множество вещей для дома: настил на заднем дворе, кладовку, туалетный столик для мамы, кухонные шкафы. В любую погоду он носил джинсы и рабочие ботинки и колоритно бранился, отдавая предпочтение не прилагательным, а глаголам. Нечего и говорить о том, что он был равнодушен к поп-культуре и ни минуты не смотрел то, что называют «реалити-ТВ». Он требовал, чтобы ужин на столе ждал ровно в шесть, а после уходил в гостиную смотреть какой-нибудь матч. По выходным, помимо ухода за газоном, он работал в саду или в гараже. Терпеть не мог нежности. Даже со мной он всегда здоровался, пожимая руку, и я всякий раз чувствовал мозоли на его ладони и силу, с которой он сжимает мои пальцы.

загрузка…


Я нашел отца в гараже, из-под «Мустанга» торчали только его ноги. Общаться с ним здесь было все равно что с манекеном, брошенным на складе.
– Привет, пап.
– Кто там?
Лет в шестьдесят пять отец начал понемногу терять слух.
– Это я, Расс.
– Расс? Какого черта ты здесь делаешь?
– Вот, решил привезти Лондон повидаться. Она в доме с мамой, Мардж и Лиз.
– Шустрая девчушка, – буркнул он. На боґльшую похвалу из уст моего отца не стоило рассчитывать, хотя он и обожал Лондон. Особенно ему нравилось смотреть очередной матч вместе с внучкой, сидящей у него на коленях.
– Мама говорит, на днях ты никак не мог отдышаться. Она считает, что тебе надо к врачу.
– Зря она беспокоится.
– Когда ты в последний раз был у врача?
– Не знаю, может, год назад. Он сказал, я здоров, как бык.
– Мама считает, что прошло гораздо больше времени.
– Может, и так…
Я увидел, как он ощупал несколько ключей, разложенных возле его бедра, и выбрал один из них. Намек я понял: мне следовало сменить тему.
– А что с машиной?
– Где-то масло подтекает. Вот, пытаюсь понять. Наверное, что-то с фильтром.
– Разберешься.
А вот я бы даже не нашел этот самый масляный фильтр. Мы совершенно разные – я и мой отец.
– Как идет бизнес? – спросил он.
– Медленно, – признался я.
– Так я и думал. Нелегко начинать свой бизнес.
– Может, посоветуешь что-нибудь?
– Нечего мне советовать. Я толком и не знаю, чем ты занимаешься.
– Мы же об этом сто раз говорили. Я придумываю рекламные кампании, пишу сценарии для роликов, разрабатываю печатные и цифровые рекламные материалы.
Он наконец выбрался из-под машины, его руки были все в масле, под ногти забилась грязь.
– Те ролики с машинами – твоя работа? Где какой-то тип орет-надрывается про последнее выгодное предложение?
– Нет.
На этот вопрос я уже отвечал.
– Видеть эту рекламу не могу. Слишком уж громкая. Сразу приходится убирать звук.
Вот одна из причин, по которой я уговаривал дилеров не делать голоса в рекламе столь громкими – большинство зрителей убирают звук так же, как мой отец.
– Знаю, ты мне говорил.
Он медленно выпрямился. Наблюдать, как отец поднимается, было все равно что следить, как образуется гора в результате столкновения тектонических плит.
– Говоришь, Лондон здесь?
– Она в доме.
– И Вивиан, наверное, тоже.
– Нет. Она сегодня занята.
Он продолжал вытирать руки тряпкой.
– Всякими женскими штучками?
Я улыбнулся. С точки зрения моего отца – в глубине души консервативного сексиста, – к «женским штучкам» относилось практически все, чем занималась мама: от стряпни и уборки до вырезания купонов и поездок в магазин за продуктами.
– Да, женскими штучками.
Он кивнул, считая это объяснение исчерпывающим.
– Я говорил тебе, что Вивиан подумывает снова выйти на работу?
– Хм-м.
– Дело не в том, что нам не хватает денег. Знаешь, она уже давно об этом говорит. Конечно, после того, как Лондон пойдет в школу.
– Хм-м.
– Думаю, так будет лучше для нее. На неполный день. А то заскучает.
– Хм-м.
Я замялся.
– А ты что думаешь?
– О чем?
– О новой работе для Вивиан. И моем новом агентстве.
Он почесал за ухом, явно чтобы выиграть время.
– А тебе никогда не приходило в голову, что, может, ты зря бросил работу?
Мой отец, хотя и является для меня олицетворением мужественности, не любил рисковать. Для него стабильная работа и регулярная зарплата значительно важнее преимуществ собственного бизнеса. Семь лет назад бывший владелец компании, в которой работал отец, предложил ему выкупить ее. Отец отклонил предложение, и бизнес перешел к другому работнику, более молодому и предприимчивому.
Честно говоря, я не ждал от отца советов насчет карьеры. Эти вопросы находятся вне его ведения, но я ничего не имею против. Его жизнь слишком отличалась от моей: если я продолжил учебу сразу после школы, то он пошел служить на эсминце у берегов Вьетнама. В девятнадцать он женился, отцом стал в двадцать два, а через год после этого его родители погибли в автомобильной аварии. Он работал руками, я – головой, и если его представления о мире, поделенном на белое и черное, добро и зло, – кое-кому могут показаться примитивными, они, в сущности, выражают взгляды на то, каким должен быть жизненный путь настоящего мужчины. Женись. Люби жену и относись к ней с уважением. Заведи детей и научи их ценить труд. Делай свое дело. Не жалуйся. Помни, что семья – в отличие от большинства людей, которых ты встретишь в жизни – всегда будет рядом. Чини то, что можно починить, а что нельзя – выбрасывай. Будь хорошим соседом. Люби внуков. Поступай по совести.

Хорошие правила. Замечательные. Они в большинстве своем остаются неизменными на протяжении всей его жизни. Но одно из них отвергнуто и уже не значится в его списке. Отец был воспитан в южной баптистской вере, и все наше детство мы с Мардж посещали и вечерни в среду,

загрузка...

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22