Артур и Джордж читать онлайн


загрузка...

— Затем, что он шьет мне сапоги.
— Хэндс тоже в этом участвует?
Молчание.
— И?..
— И я поговорил с ним, пока он мне их примерял. Затем я некоторое время погулял. Потом вернулся домой к ужину где-то перед девятью часами.
— Где вы гуляли?
— Туда-сюда по проселкам. Я гуляю так каждый день и не обращаю внимания, где именно.
— Значит, вы пошли по направлению к шахте?
— Нет, не думаю.
— Послушайте, Джордж, так не годится. Вы сказали, что гуляли по проселкам туда-сюда, но не помните, в каком направлении. Одно из направлений из Уайрли ведет к шахте. Так почему вы исключаете это направление?
— Погодите секунду. — Джордж прижал пальцы ко лбу. — Теперь я вспомнил. Я гулял по дороге в Чёрчбридж. Потом я повернул в сторону Уотлинг-стрит-роуд, а затем к Уолк-Милли и дальше по дороге до фермы Грина.
Кэмпбелл подумал, что все это очень даже внушительно для человека, утверждающего, будто он не запоминает, где гуляет.
— И с кем вы встретились на ферме Грина?
— Ни с кем. Я туда не заходил. Я с этими людьми не знаком.
— А с кем вы встретились во время вашей прогулки?
— С мистером Хэндсом.
— Нет. С мистером Хэндсом вы встретились перед прогулкой.
— Я не уверен. Разве вы не приставили следить за мной одного из ваших констеблей? Вам достаточно обратиться к нему, чтобы получить полное представление о моих передвижениях.
— Я так и сделаю. Непременно. И обращусь не только к нему. Итак, вы поужинали, а потом вновь ушли.
— Нет. После ужина я лег спать.
— А позднее встали и вышли.
— Нет. Я же сказал вам, когда выходил.
— Как вы были одеты?
— Как я был одет? В сапогах, брюках, пиджаке, пальто.
— В каком пальто?
— Из синей саржи.
— То, которое висит у кухонной двери, где вы оставляете свои сапоги?
Джордж сдвинул брови.
— Нет, это старая домашняя куртка. На мне было то, которое я оставляю на вешалке в прихожей.
— Тогда почему ваша куртка у задней двери была влажной?
— Понятия не имею. Я к ней не прикасался уже несколько недель, если не месяцев.
— Она была на вас вчера вечером. Мы можем это доказать.
— Ну, это вопрос явно для суда.
— На одежде, которую вы носили вчера ночью, есть волоски животных.
— Это невозможно.
— Вы называете свою мать лгуньей?
Молчание.
— Мы попросили вашу мать показать нам одежду, которая была на вас в ту ночь. И она это сделала. На некоторых вещах были волоски животных. Как вы это объясните?
— Ну, я ведь живу в деревне, инспектор. За мои грехи.
— За ваши грехи? Но вы ведь не доите коров и не подковываете лошадей.
— Само собой разумеется. Возможно, я облокотился о калитку, ведущую на луг, где пасутся коровы.
— Вчера ночью шел дождь, а сегодня утром ваши сапоги были мокрыми.
Молчание.
— Это вопрос, мистер Идалджи.
— Нет, инспектор, это провокационное утверждение. Если они и были мокрыми, это меня не удивляет. Проселки в это время года редко бывают сухими.

загрузка…


— Однако луга мокрее, а вчера вечером шел дождь.
Молчание.
— Значит, вы отрицаете, что выходили излома между девятью часами тридцатью минутами вечера и до зари.
— Заметно после зари. Я выхожу из дома в семь двадцать.
— Но доказать вы этого никак не можете.
— Напротив. Мы с отцом спим в одной комнате. На ночь он всегда запирает дверь.
Инспектор остолбенел. Он поглядел на Парсонса, который как раз записывал последние слова. Сметанные на живую нитку алиби давно перестали его удивлять, но тем не менее…
— Извините, но не могли бы вы повторить ваши последние слова?
— Мы с отцом спим в одной комнате. На ночь он всегда запирает дверь.
— И как давно продолжается… этот распорядок?
— С тех пор, как мне исполнилось десять лет.
— А теперь вам?
— Двадцать семь.
— Понимаю. — Кэмпбелл ничего не понимал. — И ваш отец… когда он запирает дверь, вы знаете, куда он кладет ключ?
— Он его никуда не кладет, а оставляет в замке.
— Так что вам совсем не трудно уйти из комнаты?
— Мне незачем уходить из комнаты.
— Естественная потребность?
— У меня под кроватью стоит ночной горшок, но я никогда им не пользуюсь.
— Никогда?
— Никогда.
— Ну хорошо. Ключ всегда в замке. Так что вам не пришлось бы его искать?
— Мой отец спит очень чутко, а сейчас страдает от прострела. И легко просыпается. А ключ при повороте очень громко скрипит.
Кэмпбелл только-только не рассмеялся ему в лицо. Да за кого он их принимает?
— Все это выглядит поразительно удобным, сэр, если вы разрешите мне так сказать. Вам никогда не приходило в голову смазать замок?
Молчание.
— Сколько у вас бритв?
— Сколько бритв? У меня нет ни одной бритвы.
— Но вы же бреетесь, я полагаю.
— Бреюсь одной из бритв моего отца.
— Почему вам не доверяют иметь собственную бритву?
Молчание.
— Сколько вам лет, мистер Идалджи?
— Сегодня я уже три раза ответил на этот вопрос. Может быть, вы заглянете в свои заметки?
— Двадцатисемилетний мужчина, которому не разрешается иметь собственную бритву, которого каждую ночь запирает в спальне отец, спящий очень чутко. Вы понимаете, насколько вы редкий индивид?
Молчание.
— Исключительно редкий, сказал бы я. И… расскажите мне про животных.
— Это не вопрос, это забрасывание невода. — Джордж осознал абсурдность своего ответа и не удержался от улыбки.
— Мои извинения. — Инспектор все больше закипал раздражением. До сих пор он был мягок с этим субъектом. Ну, потребуется не так уж много, чтобы превратить самодовольного юриста в хлюпающего носом школьника. — Тогда вопрос: как вы относитесь к животным? Они вам нравятся?
— Как я отношусь к животным? Нравятся ли они мне? Нет, в общем, они мне не нравятся.
— Я мог бы догадаться.
— Нет, инспектор, разрешите мне пояснить. — Джордж ощущал нарастающую ожесточенность Кэмпбелла и подумал, что правильной тактикой будет немного поступиться ригористичностью своей позиции. — Когда мне было четыре года, меня повели посмотреть корову. Она запачкалась. Это почти первое мое воспоминание.
— О корове, которая запачкалась?
— Да. По-моему, с того дня я животным не доверяю.
— Не доверяете?
— Да. Тому, что они могут натворить. Они непредсказуемы.
— Так-так. И вы говорите, что это первое ваше воспоминание?
— Да.
— И с тех пор вы животным не доверяете. Всем животным?
— Ну, не кошке, которая живет у нас дома. Или собаке тетушки Стоунхем. Их я очень люблю.
— Так-так… Но крупным животным. Вроде коров.
— Да.
— Лошадям?
— Лошади не надежны. Да.
— Овцам?
— Овцы просто глупы.
— Дроздам? — спрашивает сержант Парсонс. Первое слово, им произнесенное.
— Дрозды — не животные.
— Обезьянам?
— В Стаффордшире обезьян нет.
— Вы очень в этом уверены, э?
Джордж чувствует, как в нем разгорается гнев. Он сознательно выжидает, прежде чем ответить.
— Инспектор, могу ли я заметить, что тактика вашего сержанта строится на неверной основе?
— Я не думаю, что это тактика, мистер Идалджи. Сержант Парсонс — добрый друг сержанта Робинсона в Хеднесфорде. Кто-то пригрозил прострелить сержанту Робинсону голову.
Молчание.
— Кто-то пригрозил, кроме того, зарезать двадцать девушек в деревне, где вы живете.
Молчание.
— Ну, его как будто не потрясли эти угрозы, сержант. Надо полагать, неожиданными для него они не были.
Молчание.
Джордж подумал, что было ошибкой дать инспектору какую-то зацепку. Все, что не является прямым ответом на прямой вопрос, дает ему зацепку. А потому — воздерживайся.
Инспектор заглянул в лежащую перед ним записную книжку.
— Когда мы вас арестовали, вы сказали: «Я не удивлен. Я уже некоторое время ждал этого». Что вы подразумевали?
— Я подразумевал то, что сказал.
— Ну так разрешите мне сказать, как я понял то, что вы сказали, и как понял бы это пассажир клэпемского омнибуса. Что наконец-то вас поймали и вы скорее испытываете облегчение, что вас поймали.
Молчание.
— Так почему, по-вашему, вы находитесь здесь?
Молчание.
— Быть может, вы думаете, это потому, что ваш отец индус?
— На самом деле мой отец — парс.
— На ваши сапоги налипла грязь.
Молчание.
— На вашей бритве — кровь.
Молчание.
— На вашем пиджаке — лошадиные волоски.
Молчание.
— Вас не удивил ваш арест.
Молчание.
— Не думаю, что все это имеет хоть какое-то отношение к тому, индус ли ваш отец, парс или готтентот.
Молчание.
— Ну, он, видимо, израсходовал все свои слова, сержант. Наверное, припасает их для кэннокских судей.

загрузка...